Христианская литература

Вера глазами физика - Джон Полкинхорн
Он воплотился от Девы Марии и стал Человеком

В традиционном учении о непорочном зачатии сочетается присут­ствие подлинно Божьей инициативы в жизни Иисуса и подлинной не­прерывной связи его с человеческим родом. Надлежащие места в проис­хождении человека Иисуса занимают осенение Духом и послушание Марии. Современная мысль склонна искать здесь скорее несогласован­ность, чем решение. Если это смешанное «родительство» принять все­рьез как чудо Божье — а это столь же абсолютно «неестественное» со­бытие, как и воскресение, с точки зрения повседневного опыта и ожида­ний, - не ставит ли это Иисуса вне остальной части человечества? Эта проблема лишь усложняется, если привлечь свидетельства Св. Писания. Воскресение Иисуса описывается во всех основных новозаветных тек­стах, тогда как непорочное зачатие засвидетельствовано значительно сла­бее. Известно, что Павел ни разу прямо не ссылается на него (ср. Гал 4:4: «родившегося от женщины, родившегося под законом»). В явном виде о непорочном зачатии Иисуса сказано лишь в двух знакомых повествова­ниях: у Матфея (1:18-25) и уЛуки (1:26-38), причем в первом более прямо, чем во втором. Рассказы о рождестве в этих двух Евангелиях сильно раз­личаются (волхвы и бегство в Египет у Матфея и пастухи у Луки). В обоих рассказах есть детали, которые предположительно можно отнести к об­ласти легендарных наслоений (движущиеся звезды и ангельские воин­ства). И все же сами различия свидетельствуют о существовании двух вариантов традиции, имеющих тем не менее общее ядро в описании нео­бычного характера зачатия и рождения Иисуса.

Едва ли следует удивляться, что, рассматривая такие проблемы, даже осторожные и консервативные исследователи неуверенно говорят о не­порочном зачатии. Касаясь обстоятельств рождества, Додд пишет: «Нет никакой нужды сомневаться в том, что в основе всего этого лежат какие-то факты, но нужна большая дерзость, чтобы осмелиться провести жест­кую границу между фактом и символом»80. Мул говорит о непорочном зачатии: «Я не готов стать в этих спорах на какую-либо сторону». Без сомнения, утверждение символа веры о рождении Иисуса от Девы Ма­рии более всего озадачивает мыслителя «снизу-вверх».

И все же следует сказать несколько больше. В некоторых местах Еван­гелий присутствуют косвенные свидетельства того, что в рождении Хри­ста было нечто уникальное. В Мк 6:3 Он описан как «сын Марии», что в к°рне противоречит древнееврейскому способу выражаться, для которого обычны ассоциации сына с отцом; хотя, впрочем, есть и вариантное прочтение текста со ссылкой на «сына плотника и Марии»

 (что тоже странно). У Иоанна (который многое скорее подразумевает, чем прямо высказывает) иудеи подчеркнуто заявляют Иисусу: «Мы не были рожде­ны в блуде» (8:41). В родословии, приведенном Матфеем (Мф 12-16) возму­тительным образом появляются «сомнительные» женщины Фамарь и Ра-хава в списке, где присутствуют главным образом мужчины. Робинсон на основе таких указаний сделал вывод, что «нам дан единственный выбор между рождеством от Девы и незаконным рождением». Современные умы определенного склада сочтут самым удобным для себя предполо­жить, что Иисус родился в результате недозволенного соития, но я никак не могу с этим согласиться.

Эти соображения, вместе с символичностью соединения Божьей ини­циативы с человеческим согласием, при котором девственное зачатие оз­начало бы появление Эммануила («Бог с нами»), а также уже делавшееся утверждение, что воплощение являет собою единство мифа и истории, убеждает меня в том, что слова «родился от Девы Марии» являются вполне приемлемой частью символа веры для мыслителя «снизу-вверх».

Ю Robinson (1984), р. 4.вз Сравн. с очерком Г.А.уильямса в: Vidler (1962).

или

Предыдущая глава Следущая глава