Христианская литература

Вера глазами физика - Джон Полкинхорн
Непредсказуемость

— это эпистемологическое заявление о том, что мы можем знать. Не думаю, что кто-либо будет спорить с тем, что это вынужденное неведение широко присутствует в наших попытках позна­ния физического мира. Абсолютно возможно, и я убежден, что это есте­ственно и привлекательно, продолжать использовать непредсказуемость как основу для онтологических предположений. Это подтверждает, что характер существующей физической реальности тонок и гибок; что физи­ческий процесс открыт в будущее. Мы живем в мире истинного становле­ния. Прочитанная снизу-вверх физика дает нам лишь возможные пути раз­вития. Конкретный путь зависит от реализации определенного набора оп­ций, выбранных из быстро растущих возможностей. Эти различные воз­можности отличны друг от друга не энергетическими соображениями (ибо иначе энергетически более требовательные траектории были бы исклю­чены), а чем-то более похожим на ввод информации (один путь предпоч­тительнее другого). Можно попытаться использовать этот ввод информа­ции, необходимый для понимания того, что действительно происходит, как средство для снижения влияния случайности, роль «ментального» (ин­формация) в определении материала. Эпистемологический дефект обер­нулся метафизической возможностью. Что-то является причиной буду­щего, и если редукционистская трактовка физики не удовлетворительна, то здесь предоставляется возможность для действия принципов случай­ности. Явно детерминистские уравнения, из которых начинается «снизувверхняя» оценка классической теории хаоса, теперь считаются прибли­жениями к истинной гибкой физической реальности

. Рассматриваемое приближение, возможно, влечет за собой трактовку составных частей це­лого как изолированных систем, ибо тонкая чувствительность подразуме­вает, что малейшее движение в окружающей среде может иметь огром­ные последствия. Таким образом оказывается, что динамике хаоса внут­ренне присущ холизм". Вероятное значение этого в споре о редукцио­низме обсуждается в заметке в конце этой главы.

Представленная онтологическая картина показывает, что возрастание сложности порождает возрастание открытости, в которой существует растущая возможность для использования каузативных концепций холис­тического и все более «ментального» типа. Открытое будущее мира ста­новления означает, что существует возможность для действия принципов причинности, иных, чем простое механическое взаимодействие частей в осуществлении этого будущего. Конечно, остаются неразрешенными ог­ромные проблемы. Я представил эту точку зрения просто для того, чтобы показать, что существуют обнадеживающие направления. Имеется значи­тельная онтологическая дистанция между облаком и клеткой, между клет­кой и человеком. Информация и ее обработка не то же самое, что мысль. Меня убеждает аргументация Роджера Пенроуза в пользу того, что нельзя ставить между ними знак равенства. Он проводит различие между мыс­лительным процессом (то, что делают люди) и выполнением алгоритмов (то, что делают компьютеры), ссылаясь на опыт занятия математикой. До­казательство теоремы Гёделя заключается в построении утверждения, ис­тинность которого очевидна, но не может быть логически продемонст­рирована в формализованной системе дискуссионных аргументов. Поля-ни уже много лет назад выразил это блестящим афоризмом: «Мы знаем больше, чем можем сказать». Мне кажется маловероятным, что наше бег­ство из гёделевской ловушки обусловлено, как полагают Арбиб и Гессе, тем, что мы является разновидностью алгоритмических машин, делающих ошибки, потому что, хотим мы того или нет, нам необходимо предста­вить ответ к определенному времени. Конечно же, интеллектуальная стрельба в темноте не большая основа для плодотворной мысли, чем хао­тичность для свободы.

Пенроуз - платонист в своем отношении к миру математической мысли, который мы исследуем (свою позицию я уже высказал), но он осознает также особенности нашего воплощения.

Отсюда его отношение к «физике разума» и его несогласие с решительным заявлением программи­стов искусственного интеллекта о том, что мысль — это программное обеспечение, которое можно прогнать на любом «железе». Вполне мо­гут существовать такие вещи, совершенно необходимые в нейрофизио­логической структуре мозга, которые не могут быть эквивалентно смоде­лированы неисчислимым войском электронных приспособлений. Мы не просто «компьютеры, сделанные из мяса», и, возможно, именно мясо иг­рает основную роль в обеспечении этого. «Обсуждая малые импульсы, необходимо помнить, что существуют некоторые тонкие и нерешенные проблемы относительно взаимосвязи теории хаоса и квантовой теории.

Все это остазляет фундаментальную проблему сознания глубоко та­инственной. Если мы движемся в правильном направлении, то она долж­на лежать на далеком добавочном полюсе, не видимом из нашей «снизу-вверх» отправной точки в хаотичной динамике (хотя всегда достижи­мой для нашего «сверху-вниз» опыта). Возможно, что Нейджел прав, и пройдут века, прежде чем мы сможем заглянуть за этот интеллектуаль­ный горизонт. А тем временем у нас есть элементарная картина физичес­кого мира эволюционирующих существ, каковыми мы и являемся, чья открытая гибкость позволяет им принимать участие в бесконечно абст­рактном мире мысли. (Я использую термин «ментальное» в широком смыс­ле, который включает в себя и духовное.) Из первобытного скопления кварков возникли и святые, и математики.

Меня не смущают скромные результаты нашего исследования. Пер­вый урок, который ученый должен усвоить, заключается в том, чтобы от­носиться с величайшей серьезностью к своему критически осмысленно­му опыту, даже когда он не очень хорошо понимает, как его объяснить. Камерлингх Оннс в 1911 году совершенно неожиданно открыл явление сверхпроводимости. Прошло более пятидесяти лет, прежде чем сверх­проводимость была объяснена. Она не могла быть понята в 1911 году, поскольку является феноменом неизвестной тогда квантовой механики. Было бы довольно глупо рассматривать мистический характер этого яв­ления как причину для отрицания его существования.

Столь же глупо отвергать наш основной опыт сознания и свободы воли на основании того, что они не имеют очевидного места в механи­ческой вселенной. Мы должны радоваться, если физики начинают смот­реть чуть более благосклонно на такие вещи, но нам не нужна теория динамики хаоса, чтобы убедиться в том, что мы стоим перед открытым будущим. Холмс Ролстон напоминает нам, что когда кто-нибудь смотрит в телескоп, то «самая значительная вещь в известной вселенной находит­ся непосредственно за глазами астронома».

«Rolston(1987),p.66.

или

Предыдущая глава Следущая глава