История философии

Марксизм в России на рубеже XIX-XX веков - Леонтьева О.Б.
Историческая концепция Н.А. Рожкова

Историческая концепция Н.А. Рожкова

Для критических марксистов соотношение «базиса» и «над­стройки», синтез «психологизма» и «экономизма» были про­блемами теоретического плана. В отличие от них, профессио­нальный историк Н.А.Рожков стремился рассматривать эти проблемы на конкретно-историческом материале.

Хотя большинство исследователей, занимавшихся изучени­ем исторического наследия Рожкова, отмечали, что для этого ученого был характерен интерес к психологической проблема­тике, и что этот интерес уводил его слишком далеко от канони­ческой версии марксизма88, легко убедиться, что исторические исследования Рожкова, посвященные экономической и соци­ально-политической истории России, вполне соответствовали канонам марксистской историографии. Как он писал, «исто­рически важной марксисты признают не психологию отдель­ного лица, равно как и не психологию "человека вообще", а психологию социальной группы, члены которой связаны между собою одинаковыми хозяйственными интересами»89. Люди на страницах его исторических работ выступают как рационально действующие акторы, в поведении которых преобладает эконо­мическая мотивация: они мыслят в экономических, а не в эти­ческих, религиозных или каких-либо иных категориях; трезво осознают свои кратковременные и долговременные хозяйствен­ные интересы, рациональными методами добиваются осуще­ствления рационально поставленных целей. Такую редукцию человеческого поведения к экономическим мотивам можно проследить, например, в статье Рожкова «Политические партии в Великом Новгороде XII-XV веков»: по его мнению, расста­новка сил в политической борьбе новгородцев определялась в первую очередь экономической ситуацией; если «политичес­кие силы» меняли свои программы или в их среде происходил раскол, то это можно было объяснить определенными эконо-

мическими причинами (скажем, «вторжением в твердыню на­турального хозяйства крупного капитала»90). Взаимоотношения сторон в этой борьбе, по мнению Рожкова, регулируются об­щими социальными законами: так, «земледелец и землевладе­лец всегда ближе друг к другу, чем земледелец к лицу, обладающему движимым капиталом» .

Тем удивительнее представляется, что при этом сам Рожков сознавал ограниченность и неполноту подобных исторических схем: «...Для полноты понимания дела не надо забывать, что внутри этих классовых групп происходит мало-помалу психи­ческая дифференциация» В серии статей, озаглавленных «Пси­хология характера и социология», Рожков предпринял попытку «установить основные психологические типы, образующиеся постепенно внутри классовых групп» . Принцип, которым пользовался Рожков при классификации психологических ти­пов, был таков: он предлагал выделять эти типы по «тем имен­но элементам духовной природы..., которые являются основ­ным движущим началом всей психологии людей известного типа»9, то есть по преобладающей мотивации поведения.

В соответствии с этим принципом Рожков выделял следую­щие «характеры»: этические, эстетические, индивидуалистичес­кие, эгоистические, аналитические, а также несколько пере­ходных типов — «эстетические эгоисты», «этические индивиду­алисты» и так далее. (Обращает на себя внимание явное сход­ство классификации Рожкова с известной типологией характе­ров, предложенной в начале XX века в трудах основателя ана­литической психологии Карла Юнга и развитой затем в рабо­тах литовской исследовательницы Аушры Аугустинавичюте в особое научное направление - соционику)95. Материалом для аналитических обобщений исследователю служила художествен­ная литература: Рожков считал, что произведения «великих ху­дожников слова, романистов» «при всей конкретности изобра­жения всегда заключают в себе типические, общие образы, ха­рактеризующие не отдельное лицо, а целую группу лиц одина­кового психического склада»96. Соответственно Рожков пола­гал, что его собственная классификация носит универсальный характер: «какую бы гениальную личность мы ни взяли, при внимательном психологическом анализе всегда окажется, - что она может быть причислена к той или иной психологической группе, к известному типу» .

К этическим характерам, по мнению Рожкова, принадлежат«люди, для которых вопросы долга, совести, идеала имеют со­вершенно исключительное, первостепенное, даже подавляющее значение»; для них характерен ярко выраженный «субъекти­визм ума» (склонность рассматривать любую проблему с точки зрения нравственного идеала) и сильная воля, темперамент бойца, необходимый для воплощения идеала в жизнь.Эгоис­тические же аффекты (страх, гнев, честолюбие) у «этиков» либо не развиты вообще, либо очищены и просветлены нравствен­ным идеалом: так, гнев у них принимает форму не личного раздражения, а справедливого негодования по поводу попран­ной человечности. Воплощением этических характеров в худо­жественной литературе Рожков считал Дон Кихота, Левина, Алешу Карамазова, Пьера Безухова. Эстетические характеры, напротив, «всецело преданы красоте, не по убеждению, а по внутреннему, присущему им от рождения влечению»; у них слабее развиты общественные чувства, им присущ «объекти­визм ума» (способность глядеть на мир со многих точек зрения и терпимость к чужим взглядам); но из этих достоинств орга­нически проистекают недостатки - слабость воли, поверхност­ность, неустойчивость мнений. Яркие литературные примеры эстетических характеров, которые приводит Рожков, - Рудин из одноименного романа И.С.Тургенева, Петроний из «Quo vadis» Г. Сенкевича.

Индивидуалистические и эгоистические характеры, как по­лагал Рожков, различаются и по их отношению к другим лю­дям, и по их отношению к самим себе; литературным образцом индивидуалистических характеров он считал Вронского, эгои­стических - Чичикова. Ведущим мотивом поведения индиви­дуалистов является «необыкновенно развитое чувство самоува­жения», им свойственны «и честолюбие, и жажда новизны, и высокое понятие о собственном Я, и субъективизм ума,

и сила воли» ; эгоистов же отличает низменная практичность и корыстолюбие, ограниченность ума, трусость, высокомерие перед слабыми и низкопоклонство перед сильными, неразви­тость каких бы то ни было общественных чувств (они «отно­сятся недоброжелательно к другим, хотя бы несчастье после­дних и не принесло бы им никакой выгоды»)100.

Наконец, аналитические характеры Рожков предлагал раз­делять на два подтипа: аналитически-эмоциональный (подтип, у которого интеллект играет роль уравновешивающей силы

в борьбе разнонаправленных сильных чувств; литературным при­мером этого подтипа Рожков считал Гамлета) и чисто-аналити­ческий (подтип, у которого интеллект совершенно подавляет какие бы то ни было человеческие чувства и эмоции; истори­ческим воплощением этого подтипа для Рожкова был Кант, литературным - Каренин)101. Иногда он выделял и еще один особый тип: «религиозные характеры», иногда же предпочитал утверждать, что религиозные характеры представляют собой подтип характеров этических: «Первая по времени форма, в какую отливаются подобные [этические] характеры, - это фор­ма религиозная: нравственный идеал сначала рисуется лицу, протестующему против окружающих его житейских несовер­шенств и недостатков, в виде идеала религиозного, первая фор­ма, в какую облачается общественный протест, - именно фор­ма, заимствованная из области религиозных верований, так что религиозные натуры в сущности не что иное, как первая сту-пень в историческом развитии этических характеров»   .

Любимым же типом характера для Рожкова были «этичес­кие индивидуалисты» — люди, у которых «чувство самоуваже­ния, соединяемое с любовью к ободрению (честолюбием)» орга­нически срослось с «потребностью в нравственном житейском идеале и его осуществлении»: они способны страстно бороться за права человеческой личности, за переустройство обществен­ных отношений, соединяя эти этические мотивы «с верой в личный успех и свою блестящую будущность в сфере полити­ческой»103. Примером такого «этического индивидуалиста» он считал профессионального революционера-социалиста - Ф.Лас-саля; в своих работах Рожков неоднократно заявлял, что имен­но типу этических индивидуалистов принадлежит будущее104.

Таким образом, человеческие характеры, реконструирован­ные в психологических эссе Рожкова, совершенно не были по­хожи на тех обезличенных субъектов социально-экономичес­кого развития, которые предстают перед нами в его историчес­ких исследованиях: «Сельское хозяйство Московской Руси в XVI веке», «Город и деревня в русской истории», «Происхож­дение самодержавия в России». Люди, описанные в цикле ста­тей «Психология характера и социология», способны отдавать предпочтение этическим или эстетическим мотивам перед ути­литарно-экономическими, они могут действовать нерационально под влиянием аффектов и страстей или же жертвовать житейским благополучием ради таких нематериальных интересов, как потребность в славе или стремление добиться торжества спра­ведливости. Разумеется, Рожков не мог оставлять эти психоло­гические типы за рамками своих исторических исследований: ученый, который, по собственным словам, испытывал «наслаж­дение стройностью» и «восторг» от преобразования хаоса раз­розненных фактов в систему и стремился к созданию целост­ного мировоззрения, должен был найти способ объединить свои историко-материалистические убеждения и психологические искания.

Связующим звеном между двумя сторонами творчества Рож-кова стала идея классовой психологии: оставаясь на позициях марксизма, он мог утверждать, что каждому общественному классу свойственны преобладающие типы поведенческой мо­тивации. Поэтому цель своих психологических очерков исто­рик определял таким образом: «представленная классифика­ция может и должна послужить мерилом для понимания и ис­толкования психической эволюции обществ. При свете ее бу­дет понятна классовая психология каждой эпохи, внесен будет принцип развития в самое понятие о классовой психологии, столь гениально установленное Марксом... Не разрушить заветы основателя школы имеем мы в виду, а, напротив, исполнить их» . В своей работе «Основные законы развития общественных явлений» (1907 г.), предложив периодизацию исторического процесса на основе смены «форм хозяйства» (этапов перехода от натурального хозяйства к денежному), Рожков высказал убеж­дение, что каждой стадии развития общества соответствует пре­обладание определенных психологических типов. Так, в эпоху господства натурального хозяйства «человек... не был ни добр, ни зол, ни умен, ни неразумен, ни слаб характером, ни силен волей» - он мог быть любым, «смотря по обстоятельствам, в данную минуту действовавшим на его психику»106. Для пери­ода классообразования (применительно к истории Европы -в раннем средневековье) было характерно «преобладание лю­дей эгоистического склада», что было закономерным следстви­ем становления частной собственности, хищнического приоб­ретательства; «но страшные времена и жестокие нравы всегда вызывают против себя реакцию... и вот явились побежденные, люди с иным, даже прямо противоположным эгоистическому душевным складом, психологические антиподы эгоистов, — хаки рактеры этические»   .

Для периода перехода от натурального хозяйства к денежно­му было характерно преобладание характеров эгоистических; для господства денежного хозяйства - преобладание индиви­дуалистов и этических индивидуалистов . Прочие типы, по убеждению Рожкова, решающей роли в истории не играли ни­когда, и потому в исторических исследованиях их можно игно­рировать, как «социологически ничтожную величину». Впро­чем, в работе «Обзор русской истории с социологической точ­ки зрения» (1904-1905 гг.) - обобщающем исследовании, охва­тывающем период Киевской и удельной Руси (X - первую по­ловину XVI вв.), Рожков попытался определить типологичес­кую принадлежность характеров некоторых российских исто­рических деятелей. Так, Марфу Борецкую он считал предста­вительницей индивидуалистического типа; Иосифа Волоцкого и Вассиана Патрикеева - эгоистами с «индивидуалистически­ми элементами в характерах»; Сергия Радонежского, Нила Сор-ского и их современников-еретиков Матвея Башкина и Феодо­сия Косого он причислял к этическому типу (точнее, к его ре­лигиозно-этическому подтипу); а «собирателей Руси» - москов­ских князей от Ивана Калиты и до Ивана III - Рожков уверен­но относил к представителям эгоистического типа . Вопло­щениями своего любимого типа - «этического индивидуалиста» -в русской истории Рожков считал Даниила Галицкого и Петра Великого.

Как можно заключить, Рожков предпринял попытку сфор­мулировать определенную историческую или скорее даже со­циологическую закономерность, согласно которой преоблада­ющая мотивация человеческих поступков зависит от стадии эко­номического развития общества. Как подчеркивал Рожков, за­висимость эта носит не прямой, а опосредованный характер: «...В большинстве случаев хозяйственный строй влияет на пси­хический склад общества через посредство других явлений об­щежития (социальных, политических), выводимых в свою оче­редь из экономических основ»"1. Структура общественной жиз­ни, как она предстает в теоретических работах Рожкова, выгля­дит несколько иначе, чем в классических трудах основополож­ников марксизма: для описания механизма функционирования общественных отношений российский историк предлагал не традиционную двухчленную схему «базис - надстройка», а более сложную, четырехчленную схему.

Выделив четыре основных класса общественных явлений, -экономические, социальные, политические и психологические (они же - явления духовной культуры), - отношения между этими сферами человеческого бытия Рожков описывал с помо­щью двенадцати выведенных им «законов социальной статики». Основные из этих законов звучали так: «социальный строй, -писал историк, ...образуется благодаря совместному действию... хозяйственных явлений»; «политический строй определяется экономическими и социальными влияниями»; «психологичес­кий склад общества, то есть существующие в обществе типы или характеры, слагается под воздействием хозяйственных яв­лений, устройства общества и государственного строя»; нако­нец, «нравы и обычаи, религия, искусство, литература, наука и философия определяются всецело психологическим складом общества, теми типами или характерами, которые с особой си­лой и яркостью это общество отличают»"2.

Таким образом, общественные отношения на страницах ра­бот Рожкова представали в виде пирамиды опосредованных, «сложноподчиненных» зависимостей. Но все эти зависимости носили жестко односторонний характер: Рожков не рассматри­вал вопроса о возможности обратного влияния «надстройки» на «базис», равно как и вопроса о роли личности в истории, о том, например, насколько способны «этические характеры» или «этические индивидуалисты» изменить общество в соответ­ствии со своим идеалом. «Материалистический детерминизм» -убеждение в базисном, определяющем влиянии хозяйственной сферы на всю жизнь общества - оставался для Рожкова основ­ным методологическим принципом интерпретации историчес­кого процесса.

или

Предыдущая глава Следущая глава