Книги и учебники по философии

Универсум морали - Ю.М. Федоров
Принцип иерархичности

Принцип иерархичности

Целостная система нравственных связей и отношений состоит из соподчиненных подсистем, соединённых между собой иерархическим принципом. Моральные системы, нравственные парадигмы различаются не только по тем Пределам Универсума, в которых укоренены, но и по принципу «низшие — высшие». «Высшие ступени нравственности, — считал В.С. Соловьев, — не отрицают и не упраздняют низшие, а предполагают их и опираются на них в своём историческом осуществлении». Человечество в своём нравственном совершенствовании призвано восходить от низших социетальных форм морали к высшим — гуманистической и космологической.

Высшие формы морали по отношению к низшим выполняют интегративную функцию. В.С. Соловьев писал, что «каждый тип (и чем далее, тем полнее) обнимает собою или включает в себя низшие, так что мировой процесс не есть только процесс развития и совершенствования, но и процесс собирания вселенной. Высшая задача человека как такого (чистого человека) и чисто человеческой сферы бытия состоит в том, чтобы собирать вселенную в идее» (151, 1, 275).

Низшие формы морали в высших обретают «внелогическое обоснование» своей «особой природы», а также внешний фактор стабилизации изоморфной ей системы отношений нравственного субъекта. Оценивание состояния определённой системы нравственности возможно лишь с позиции более высокой формы морали.

Высшие формы морали по сравнению с низшими являются более «слабой версией» нравственного бытия человека, а потому могут существовать и развиваться лишь при опоре на довольно хорошо сбалансированные низшие формы. Н. Гартман неоднократно подчеркивал, что «высшие категории бытия и ценности — изначально более слабые», нуждающиеся з споре на более сильные — низшие. Ему вторит М. Шелер «Изначальное соотношение между высшими (или низшими) формами бытия и категориями ценностей и силами, в которых осуществляются эти формы, характеризуется положением: «Низшая изначально является мощным, высшая — бессильным». Каждая более высокая форма бытия бессильна относительно более низшей и осуществляется не собственными силами, а силами низшей формы» (193, 72). Низшими и мощными формами морали являются социетальные, то есть парадигма долга и парадигма блага. Высшими и слабыми — гуманистическая (парадигма добра) и космологическая (парадигма свободы) формы морали.

Представленная нами релятивистская модель морали позволяет выявить и списать основные парадигмы, целостно регулирующие нравственным поведением человека в контексте его отношений с обществом, другими людьми и с самим собой. Моделирование, как мы ранее подчеркивали, неизбежно огрубляет реальность. И чем более сложным является объект, тем более грубым и менее отчётливым оказывается его «моментальный список». В модели возможен учёт не всех, а лишь наиболее существенных связей универсума. Тем не менее модель представляет возможность взглянуть на объект как на нечто целостное, обнаружить те его характеристики, которые ранее не анализировались.

Издержки схематизации при моделировании реальности вполне естественны и неизбежны, в связи с тем, что здесь исследователь покидает «эпицентр диалектики» и вступает в его периферическую сферу — сферу системного анализа. Диалектика — это извечный диалог, который ведёт Человек с Универсумом, прерывая его лишь для фиксации и систематизации наработанного рефлексией «текста». Человек должен запомнить, на каком месте он остановился, чтобы суметь вновь войти в диалог, так как процесс развития и объективной и субъективной реальности беспрерывен.

Создание релятивистской морали — это момент временной «остановки» в диалоге Морального субъекта с Универсумом морали, момент фиксации наработанного «текста», списанного с «досок вечности». Вот почему релятивистская модель и не может не нести в себе отражения «огрубленной реальности». Она вбирает лишь основные связи сущего в морали — этого инобытия идеально-нравственного.

Модель можно систематически совершенствовать за счёт «доводки» и «отладки» в целях снятия периодически возникающих несоответствий между суждениями и «подсудной реальностью». В «Эволюции физики» А. Энштейн и Л. Инфельд сравнивали исследователя с человеком, который хочет понять механизм закрытых часов. «Он видит циферблат, — пишут авторы, — и движущиеся стрелки, даже слышит тиканье, но не имеет средств открыть корпус. Если он остроумен, он может нарисовать себе некую картину механизма, которая отвечала бы всему, что он наблюдает, но он никогда не может быть уверен в том, что его картина единственная, которая могла бы объяснить его наблюдения. Он никогда не будет в состоянии сравнить свою картину с реальным механизмом, и он не может даже представить себе возможность или смысл такого сравнения. Но он, конечно, уверен в том, что по мере того, как возрастает его знание, его картина реальности становится всё проще и проще и будет объяснять всё более широкий ряд его чувственных восприятий» (199, 30).

Предельно «чистые» формы морали, полученные нами в теоретическом моделировании, в реальной действительности выступают лишь в качестве сопряженных между собой тенденций, борьба между которыми и составляет основное содержание нравственной жизни.

 

или

Предыдущая глава Следущая глава