Книги и учебники по философии

Универсум морали - Ю.М. Федоров
Социетальная этика или социология морали.

Социетальная этика или социология морали.

Социетальные формы морали — следствие распаковывания ценностей гуманистической морали. Социальный универсум представляет собой сложное интегративное целое из субъективированных и объективированных элементов. В качестве субъективированных элементов социума выступают нецелостные, частичные субъекты — исполнители объективных социальных ролей. Социетальные парадигмы морали — третья историческая форма нравственности, возникающая в результате процесса «дробления», «распаковывания» общечеловеческих ценностей, содержащихся в парадигме добра, на «дурную бесконечность» социальных нормативов, составляющих собой прескриптивное ядро парадигм долга и блага.

Термин «эпифеномены морали» означает, что мораль в рамках социального универсума — всего лишь сопутствующий, побочный «продукт» функционирования собственно социетальных процессов, таких как экономические, политические, технологические и проч. Мораль здесь всего-навсего «обслуживающая» система, приспосабливающая к внечеловеческим социальным основоположениям так называемый «человеческий фактор» — совокупность индивидов, связанных между собой социальной деятельностью.

Эпифеномены морали возникают вследствие дифференциации нравственных феноменов, превращения их в рядоположные социальным нормативам регуляторы отношений между нецелостными социальными субъектами. Генезис эпифеноменов морали связан с другой «точкой бифуркации» в развертывании Вселенной Человеческого Духа, в результате которой из сознания выделилось «общественное сознание», а человеческие ценности оказались раздробленными на нормативы социального долженствования. Социетальные парадигмы долга и блага поляризуют собой элементы нравственного универсума, придавая им статус эпифеноменов, укореняя их в репрессивных структурах власти. Дальнейшее распаковывание нормативной формы семантического континуума осуществляется для обретения социальным универсумом более высокой целостности за счет еще большей частичности и дробности человеческой субъективности.

Социетальную этику можно дополнительно обозначить такими терминами, как «постэтика», «нормативная этика», «формальная этика». Постэтикой ее можно обозначить потому, что исследуемые ею эпифеномены морали подчинены законам социальной целесообразности, то есть являются производными не от космических и родовых, а от социальных сущностных сил человека. Нормативной социетальная этика является потому, что ее основу составляют прескриптивные значения. Известно, что гуманистически ориентированные мыслители никогда не признавали социетальные формы морали в качестве собственно этических, полагая, что они не что иное, как искусственно этизированные системы социальных норм. Этика общества, считал Ал. Швейцер, может приблизиться к настоящей этике лишь приведя свои требования к индивиду в соответствие с нормами последней, то есть признав, по существу, себя более низшей нравственной рефлексией.

Нормативные долженствования репрезентируют собой диктат социальной целесообразности. Этику М.М. Бахтин различал на истинную и формальную. Иногда эту вторую он называл «материальной» этикой. Именно формальная этика и конституирует нормы социальные в качестве моральных, а долженствование избирает в качестве основания для построения системы нравственных регуляторов. М.М. Бахтин писал: «Нельзя говорить ни о каких нравственных, этических нормах, об определенном содержательном долженствовании... так называемые этические нормы суть главным образом социальные положения, и когда будут обоснованы соответственные социальные науки, они будут приняты туда» (19, 85).

Претензии формальной этики включить в свой предмет нормативную систему в качестве моральной объясняются ее стремлением «быть логикой социальных наук». Однако эта цель вполне достижима, если этика сосредоточит свою рефлексию на ценностно-символической системе. Тогда социетальная нормотивистика получит истинно этическое обоснование.

Противостояние двух этик, гуманистической и нормативной, истинной и формальной связано с противостоянием двух типов культур, замеченное еще Гегелем. Он считал, что формальная культура порождена раздроблением, разделением труда (192, 53) и противостоит истинной культуре, субъектом которой выступает целостный человек. Вслед за Гегелем различение культуры на содержательную и формальную осуществляли практически все выдающиеся гуманисты XX века. «Нужно говорить об этической и неэтической культуре или об этической и неэтической цивилизации» (43, 310) — писал Ал. Швейцер. Г.П. Федотов считал, что наше отношение к будущему «зависит от того, к какому стану мы примыкаем: к стану цивилизации или культуры» (162, 118). Культура, по Г.П. Федотову, — это сгустки накопленных ценностей, «та кожа, которая сдерживает в человеке зверя» (163, 88). Не проткнуть бы эту кожу, да не выпустить на волю зверя. Одним из способов «сдирания» культурного слоя стало быстрое приобщение масс к цивилизации в ее очень поверхностных слоях: техника, наука. Культура погибает, а цивилизация шаг за шагом повышает свой уровень, и каждый этот шаг превращается в праздник. Культура рождается в храме из культового действия. Цивилизация родилась на улице в борьбе с природой. Г.П. Федотов считает, что символика культа определяет лик культуры, унитаз — визитная карточка цивилизации (164, 14).

Если нормы являются особыми значениями, фиксирующими социальное в человеческом, а не наоборот, то стоит ли ими всерьез заниматься этике? Отдав социологии социетальные формы морали, покоящиеся на нормативной системе, этика смогла бы более углубленно исследовать механизмы становления и развития подлинных моральных феноменов. Нормативная этика исследует моральные нормы, имплицитно содержащиеся в социальном долженствовании. Она — низший ярус системы этического знания, пограничная с социологией научная дисциплина. В то же время нормативную этику можно рассматривать и в качестве высшего яруса системы социологического знания (социология морали) либо его этической метатеории. Так как интересующие ее формы морали укоренены в социальном универсуме, ее методолгические установки и формируются в рамках социологизма.

Этика не может не заниматься эпифеноменами морали, так как они — суть «продукт распада» феноменов морали, их бытование на уровне социальной формы сознания. Социология также не в состоянии отказаться от исследования нравственных эпифеноменов, как и от изучения психологических, экономических и иных эпифеноменов, сопровождающих собой процесс развертывания социальной формы движения. Однако, если социология, перенося центр тяжести в своих системных исследованиях социального феномена в плоскость его эпифеноменов, начинает более углубленно понимать строение его инфраструктуры, в том числе и нравственной, то этика «зациклившаяся» в своей рефлексии лишь на эпифеноменах морали в ущерб изучению высших уровней универсума морали, становится плоской и банальной, повторяющей расхожие идеологемы, формулируемые политической социологией. Нормативная этика — это отрасль системы этического знания, исследующая «мораль» частичного социального индивида — элемента диффузной «социальной массы». Она имеет «естественную склонность» становиться на позиции «власть предержащих». В то же время она активно подпитывается той частью морального сознания, которая подвергается массированному воздействию со стороны идеологии тоталитарного социального долженствования.

Нормативы долженствования — особый предмет социологии, т.к. она призвана репрезентировать собой интересы социума, а не целостного человека. Известно, что позитивизм пытался окончательно изгнать из научной рефлексии общечеловеческие ценности в связи с тем, что эти значения не поддаются эмпирической верификации и операционализации. Подрывая основы гуманитаристики, позитивизм особую ставку делал на эмпирическую социологию, которая, изначально не опиралась на истинные ценности культуры. «Ценности, — пишет Т.Е. Любимова, — являются собственностью социологии только в связи с нормативной системой, т.е. ценности, не служащие для оправдания, обоснования или выбора норм, социологически нерелевантны» (104, 64). Этика, делающая предметом своего преимущественного интереса не частичного индивида, а целостного субъекта нравственных отношений, должна, в основном, базироваться на ценностях, и нормативная система может ее интересовать лишь постольку, поскольку последняя генетическая связана с ценностями. Нормы, противоречащие ценностям, регулирующие поведение частичного субъекта в рамках социального долженствования, этически нерелевантны.

Видимо, проще всего было бы жестко развести предметы этики и социологии по оппозиции: ценности — нормы. Однако это весьма затруднительно, так как между ценностями и нормами трудно провести четкую демаркационную линию. Наряду с существованием «чистых» ценностей и норм, наблюдаются и переходные семантические формы; «ценности-нормы» и «нормы-ценности». Обособление норм от ценностей — длительный процесс в становлении любой формы цивилизации. Социология и этика еще длительное время будут совместно владеть ценностно-нормативной системой. Этику невозможно абсолютно отгородить от норм, как и социологию — от ценностей.

Этика вынуждена исследовать механизмы долженствования и связанные с ними нормативы еще и потому, что последние в неявной форме содержатся в ценностях и символах. Социетальные формы морали — это одновременно высший иерархический уровень в «предметном поле» социологии, и низший уровень предметности этики. С одной стороны, нормативная система входит в социологию морали, с другой — в нормативную или формальную этику. Нормы бесполезно «изгонять» из этики, как и ценности из социологии. Просто необходимо, наконец-то, придти к конвенции, что нормы — всего лишь постморальные социальные основоположения, возникающие в результате разложения гуманитарной культуры. В перспективе, видимо, деонтология окончательно отойдет к социологии, а система этического знания будет интегрирована на базе аксиологии.

Мораль — это целостная система регуляторов, иерархизированная по уровням укорененности субъекта в природном, социальном, родовом и космическом универсумах. Каждый из универсумов имеет свое особое семантическое пространство, в пределах которого формируются и функционируют парадигмы морали, различающиеся между собой как по целям, так и по способам распаковывания человеческих смыслов, содержащихся в нравственном менталитете субъекта. Моральность субъекта столь же органически связана с процессом субъективирования сущего, сколь его аморальность — с процессом объективирования, десубъективирования, расчеловечения человека. Мораль, нравственность, своими разнообразными формами располагается на континууме, крайними точками которого выступают процессы субъективирования и объективирования. В систему этики (не идеальной, а реально функционирующей) входят не только истинные мировоззренческие ее формы, такие как космология, антропология и социология морали, но и ложные идеологические этические парадигмы (псевдоэтические теории). К псевдоэтическим парадигмам морали, видимо, следует отнести следующее.

или

Предыдущая глава Следущая глава