Книги и учебники по философии

Собрание сочинений 1 - Розанов В.В.
Главное – иметь ироническое отношение к вещам

Главное – иметь ироническое отношение к вещам

Ирония!.. Ирония!.. Вы ее имеете? – о, тогда вы далеко пойдете...

(редактор новичку, принесшему рукопись)

Еврей:

Семинарист:

– Го! го! го!..

(история русской литературы)

Уже написано 2 листа (не согнутые, «полным форматом») ее красивым, твердым почерком, – «не знающим колебаний». «Должно быть интересно». Когда раньше «интересного чтения» я поднял глаза на заглавие:

«Замужняя девушка».

– Что ты, Надя, пишешь?

– Что задано, – ответила она с достоинством. И, как нередко теперь (15 лет), на губах ирония.

– Как «замужняя девушка»? Ничего не ответила.

В столовой передаю другим. Смеются. Когда она вмешалась:

– Не «замужняя девушка», а – «за-муж-ня-я жи-знь де-вуш-ки». Большая разница.

Смех увеличился. Но и «отражающая нападение» ирония на губах ее – тоже увеличилась. Медленно повернулась и прошла в свою и сестры комнату, в то же время классную комнату.

Так идут «классы» и «сны» моих детей.

Ну, дети, – спите и учитесь. Побольше спите, а учиться можно и «не очень». Что там Надюшка написала на двух листах? Надо бы заглянуть. Но некогда: у самого – срочная статья в газету.

Родство – только и исключительно через детородный орган, живот, бедра: грудная клетка, шея, голова – nihil в нем участия.

Кристаллы «не родятся» и не суть родные.

Они – холодные.

«Живот» – начало тепла в мире. «Животная книга», «книга живота» – термины, понятные и сущие в круге деторождения.

Ну-с, а тепло в мире? Может быть «не нужно»? «липшее», он «и без него проживет». Но поистине мир легче обойдется без «меры и числа», чем «без живота»: и холодный он погибнет скорее еще, или станет еще отвратительнее, чем как оказался бы мир «не считаемый», без счета, без «числа в себе».

Мир – «с животом»! О, слава Богу. «Без головы» он долго жил. Есть у дождевого червяка голова? У морской звезды? у разных морских чудищ? Где у раковины голова? Ну, а без «брюха» – т. е. выкидывая аллегорию – без «детородного органа» нет ничего живого.

Можно даже так сказать: долго мир существовал «об одном половом органе» – пока наконец у него выклюнулась «голова». Вот вам и Аристотель.

Но я отвлекся от острой мысли в себе: сегодня, как однажды как-то давно, Домна Васильевна сказала: «Я его люблю как брата». Это – о муже своей сестры, Катерины Васильевны. Катерина Васильевна много шила на нас, а Домна Васильевна живет у нас 8 лет, около детей, починки белья, вечная «штопка» бесчисленных чулок, и теперь смотрит (мама больна) за хозяйством. Около 30 лет, девушка. У Катерины Васильевны двое детей, ей 31 год, и вот девушка говорит о ее муже: – «Он мне все равно как брат».

Почему?

Оставим формы и приказание закона, ибо равным образом чувствуют и китайцы и чувствовали греки: «Потому что его половой орган деятелен с моею сестрою, и сестру я чувствую как какую-то параллель себе, ибо она и я – мы вышли из половой деятельности папы и мамы».

Я заменяю преднамеренно милыми «папа» и «мама» – юридических «отца» и «мать». Собственно, юриспруденции совершенно нечего делать в круге родства. Ибо юриспруденция

... скука, холод и гранит

– а кругу родства – он весь теплый, тепленький и милый. Куда же тут законы, когда началось все «по-милому». Родители милы детям, дети милы родителям, сестрица – братцу, братец – сестрице. Но вот пришел изчужа незнакомый человек, что-то поговорив, завязав какие-то улыбочки, рукопожатия и тапочки, – начал («брак») совокупляться с моей сестрою. Все братья этой единой сестры, ее родители – все, решительно все, начинают о нем говорить:

– Теперь и он нам брат.

– Теперь и он нам сын.

Почему? А если бы был только другом 10 лет, дал бы в долг денег и проч. ? Тогда был бы «благодетель». Но «благодетель» не то, что брат. Брат – ближе. «Я его люблю», «мы его все теперь любим», «он нам родной», как родственник...

Почему????

Господи – почему??!!!

Ну, а если бы у него, как говорится в Библии, «не было ядер или уд был поврежден», и, словом, если бы он «ничего не мог» как мужчина? – Его бы сейчас развели с сестрой, а если бы «заранее знали», родители за него не выдали бы дочь, нашу сестрицу. Что же значит??? Ведь он чиновник, богат, имеет знатность и положение? «Без ядер – библейское выражение – не нужен». В Библии ярче: «Без ядр в сонм Господен не входить». И никто решительно к нему родным себя не почувствует.

Он в мире никому не родной, кроме насколько «сам нисходит», «родился». Его любят отец и мать, братья и сестры: но за границею верхнего родства – начинается черная яма, «нет», нигилизм, небытие, и он оказывается действительно никому не нужным.

– Фи!..

– Фуи!..

– Гадкий! Гадкий! Гадкий! Пошел, пошел, пошел!!!

Девушки бегут от него. Они особенно закрывают лица и убегают в каком-то ужасе, смешанном с отвращением: «Вы действительно никому не ну мены».

А ядра есть:

– Пожалуйте.

– «Честным пирком да за свадебку».

Прибаутки, шутки, песенки. Просто так она к нему и лезет: «Где жених – там и поэзия», «где невеста – две поэзии». Цивилизация. Я хочу сказать, – что наряды, которые все люди без сожаления и уговора, любовно накидывают на плечи молодца, «у него все есть», – слагаются и вырастают прямо в зачатки цивилизации.

– Потому что есть жизнь.

– Потому что есть тепло.

– Потому что это мы, милые люди. Под солнышком и под Богом. Да. Но для этого не нужно ни плеч, ни головы. Все дело – в том, чтобы ниже пояса «все было на своем месте». Таинственная и магическая сторона сего места обнаруживается из того, что на него никто не смотрит, его никто не видит и, сколько можно судить по внешности, – о нем даже никто не думает. Между тем, «не видимое и не называемое», оно приводит все в движение и волнует целую жизнь, целое море, океан людей. По существу, «все только сие и любят, к сему влекутся», ибо если «сего» нет – то вообще ничего нет (примеры – выше).

Непостижимо.

Это – открытие Розанова. Ибо кто написал это?

Родство в мире все чувствовали, но никто не знал...

Не знал, что это?

Не знал, что родство относится вовсе не ко всему человеку, в его «полной фотографии», а лишь к определенному его ýду и есть чувство этого ýда окружающими.

... давите, давите нас, евреи. Ничего. «Стерпится – слюбится».

Вы и со Христом справились. Чего же вам стоит справиться с русским народом.

«Гевалт».

«Гевалт» («распни Его!»)

заглушил нагорную проповедь и речи на Гениссаретском озере: разве же Кугель, Левин и Бикерман не заглушат Пушкина, Гончарова, Жуковского.

Он все решает (Гевалт) «Иерихонские трубы».

На месте победы ваши Ривки сейчас же размножатся. Кости Розанова, конечно, будут выброшены вон. «Разве они нужны России?»

– России? – Пхе! Это решает Петербург, т. е. Кугель с Гессеном, «выражающие петербургское мнение».

Что «столица решила – то и Россия». А в «столице» уже теперь 4/5 «мнения» еврейские: «День», «Современное Слово», «Речь», «Биржевые Ведомости» – утреннее издание, «Биржевые Ведомости» – вечернее издание, «Петроградский Курьер»... Газета «Копейка».

Против единственного «Нов. Времени» (если не считать нечитаемых газет – «Земщ. » и «Русск. Знамени»).

Ну, хорошо, господа: Христос Б. распят и русский народ, конечно, будет съеден. Но как-то вы-то не «пухнете» от этих побед? Жид и всегда тощ (кроме Венгерова). Никак не может наесться. Съел быка – и все грустен.

И грустно вам будет, евреи, и после Христа, и после России.

или

Предыдущая глава Следущая глава