Книги и учебники по философии

Собрание сочинений 1 - Розанов В.В.
Эта земля, по которой мы ходим, – вторая земля

Эта земля, по которой мы ходим, – вторая земля

Есть таинственная первая, к которой мы стремимся.

Эта – то сыра, то суха, родит и не родит. Та вечно рождает и всегда сыра. И не по планете, а по той первой, рекут:

МАТЬ-СЫРА ЗЕМЛЯ.

Предвечная сырость... Вечный запах водорослей, нитей, болота, кочек и бактерий.

Всего, где любит «копаться» человек. И ученые, и дети. Целое солнце не осушит ту землю.

МАТЬ-СЫРА ЗЕМЛЯ.

Что же ее осушит?

– Поцелуй возлюбленного.

13. III. 1915

Вся русская литература написана не на русские темы.

Представьте себе целую литературу, – романы, рассказы, – где все говорится, шепчется, «взвивается, поется и глаголется» – о бомбочках, о том, как они «следили за выездами высокопоставленного лица», а она, Эстерь, начиняла «снаряды»... Оставим литературу и взглянем на это как на рекламу...

Ибо ведь литература – литературой, но ведь в ней volens-nolens для автора есть и сторона рекламная. «Читают, интересуются, говорят, обсуждают».

Скажите, как же не быть «революции» в России, – столь рекламированной? Так же невозможно, как не «быть торговле», о которой столько «объявлений».

(«Пыль» в «Рус. Мысли»)

О славянофильстве, о русской истории, о «складывании Государства камень за камнем»: то, Боже, за 50 лет об этом не написалось столько, сколько пишется за 1 год о революции.

Кто же читал роман, где было бы выставлено главным действующим лицом славянофил? или – патриот? или – государственный человек?

Итак: революция – 9/10 и около нее 1/10 – Россия.

Россия? Что такое? Quantité négligeable. А революция: «L'état c'est moi», как говаривал Людовик XIV.

Но люблю кварталину. Вот истинный демократ. Не смущаясь величием «Людовика», кричит осипло:

– Рожу разможжу!!

Береги, миленький, стой, миленький. Ты – Народная Русь. И мы с тобой взнуздаем и Стасюлевича, и Желябова.

Тащи, родименький, его в участок. В клоповник его. Как на пожаре говорил (в Брянске) один отставной полицейский: «Жаль, клопы во какие»: И указал на персте 1/2 суставчика. Я даже вздрогнул.

Там и Соне Перовской, и «великой Вере» (Ф.) найдется место.

13. III. 1915

Вот еще:

Евреи пытаются, настаивают и делают «реальные шаги» переменить у нас образ правления. Между тем нам не позволяют переменить у себя метод убоя скота. Почему такая разница? Почему они вправе, а мы не вправе.

Нет, господа: «за шиворот-то» держит не русский еврея, а еврей русского.

Разве вы не заставили таинственным гипнозом несчастное наше отечество забыть и Ярослава Мудрого, и Александра Невского, и даже Негра Великого ради своих Лассаля и Маркса.

О проклятие... Понимаете ли вы теперь, что каждый честный и любящий Родину русский неодолимо и истинно чувствует в евреях проклятие России.

(«Пыль»; все революционеры суть евреи; русские даже не участвуют)

... да, Дрейфус, конечно, не был офицером-шпионом, а был французским патриотом; и Бейлис никакого мальчика не убивал, а был мирным киевским обывателем и богомольным евреем.

Клеветники должны «сесть на место», а Грузенберг, Ротшильд и русский поп Агеев – торжествовать правду.

Хорошо. «Садимся на место». Но, садясь, думаем: все-таки «клеветников» уж слишком много и некоторые «не заподозрены»: вот – Пушкин, выведший в «Скупом рыцаре» еврея, который сыну предлагает отравить богатого отца, и предлагает для этого «порошки»; вот Шекспир, «ложно выведший» Шейлока, пожелавшего вырезать фунт мяса из живого человека. Все клевета? Но тогда есть свидетельство Евангелия, говорящее, что они замучили и... распяли Человеколюбца-Бога? Евангелие еще никем не заподазривалось во лжи и обмане.

... евреям, очевидно, легче перестать быть, нежели опрокинуть эту массу свидетельств. Опрокинуть нельзя, не заставив нас перестать быть христианами. И вот борьба, кажется, сосредоточилась около этого: заставить Европу перестать быть христианскою. Сразу этого нельзя, но можно – постепенно подводя ее к пошлости. Опошленная Европа ни «в чох, ни в черта» и тем паче «во Христа-Евангелие» не будет верить.

Грузенберг и Кугель, один в суде и другой в газете, стараются над этим. Издали и «идейно» стараются над этим Венгеров, Гершензон, Айхенвальд и Слонимский; и «поспешает» к этой теме знаменитый «зять» Стасюлевич...

(читая ругань на Суворина в «Северных записках». – «Дрейфуса обидел» и даже «его возненавидел идеалист Чехов» и вообще «он подлец»)

Евреи не могут отрицать, что Гейне был довольно патриотичен и националистичен. Однако он, описав с пафосом «субботу», сказал, что «когда она кончилась», – еврей

Грязной выбежал собакой.

Это – посильнее, чем все, что писал и говорил Шмаков, Замысловский и друг. Но суббота евреев обращена к евреям же, христиане ее не видят.

И к «христианам» обращена единственно «грязная собака», которую они и бьют. Очень просто. И ваш же поэт санкционировал.

Что вы на это скажете?

... о дойная корова. «Стельная» (после теленка?). Идешь и молоко сочится из вымени... И оно такое красивое, ^елое, розовое, огромное. И такие чудные четыре соска. Розовые. «Прямо пососал бы». Это – я. Т. е. у себя пососал бы. Идет и слегка мычит. «Мурлычит от счастья».

Страшно люблю, когда у меня молоко течет.

И капает на травы, на растения. «Вся роза в молоке» – Васька прошел. «И вся крапива в молоке» – Васька прошел. И нет жгучести, злобы. Розанов умиряющее начало мира. «Все идите и сосите мои титьки».

И хорошо бездумной корове. «Голова у меня пустая, да вымя хорошо».

И хочется всех насытить. Я хотел бы, чтобы все телята кормились от меня. И в лучшую минуту я думаю, что мог бы насытить всех быков мира.

Вот я.

Розанов.

(садясь за занятия)

Вот чтó друзья мои: когда придет час вам подойти к Тайне – пугающей, смущающей, волнующей, притягивающей, – то вы возблагодарите Бога, что Он так сгармонировал Рай Сладостей, и входите как в Дело Рук Божиих с чрезвычайным страхом...

И поклóнитесь... И осыпьте поцелуями...

И знайте, что это должно быть редко. Что «7-й день в неделе» – один.

(смотрю на танцы подростков)

... да не «монотеизм» вовсе, а едино-союзие, исключительно-договорность, любовь как «супруга к супругу»... А богословы «крепкое, исключительное отношение» – только «тебя» только по «мне» перетолковали или, ослепнув, переврали в нумерационный МОНО-теизм, в отрицание «многих богов». В Ветхозаветных книгах никакого намека на МОНО-ТЕИЗМ наших семинаров нет. Да семинарии, как и духовные академии, надо просто зачеркнуть – до того все они ничего не понимают в своем же деле...

Это как бы говорить, что «поелику были Наль и Дамаянти», – то вне Индии и у индусов, кроме этой счастливой пары, не было браков, супружеств и детей.

Боже: и никто этой глупости не может заметить.

или

Предыдущая глава Следущая глава