Книги и учебники по философии

Собрание сочинений 1 - Розанов В.В.
Апрель 1915

Апрель 1915

... ни разу в жизни я не смеялся. В душе.

Я – самый патетический человек за XIX век. Суть моя.

... не нашлось, кто зычным ломоносовским языком сказал бы ему «всероссийское» ДУРАК.

(о Чернышевском)

... были шептуны, Юркевич, Страхов, – голоса которых даже не слышали в собственных журналах. И от этого произошла всероссийская беда. Ибо без Чернышевского и культа его на 20 лет, конечно, не было бы потрясения 1 марта.

(пересматривая и местами прочитывая сочинения Ломоносова, в издании 1803 г., – к 150-летнему юбилею его воистину «блаженныя кончины»)

Не нигилисты гадки, мы гадки, папаши. Были тараканы, тараканье время. Ну и чуть «размахнулся на всю Россию» нахал, в котором, кроме нахальства, не было крупицы ума.

«Ноздрев всех победил». Ко временам «Современника» аршинный чубук сего мужа вырос в версту. Вот уж дерево, которое не поливают, а оно все растет.

Оснуйте вы сто кабаков и три училища. Что выйдет? Вот Россия «теперь».

Меры и качества «литературы» никак нельзя применять к печати. Печать только потому кажется литературной), что она технически выражается не иначе, нежели она. Но душевно печать противоположна литературе. Литература – достоинство, красота, изящество. Ум. Мудрость. Все тó, чтó так ненавидится печатью. Отношение их можно выразить отношением жениха к невесте, которую он обливает серной кислотой (был случай): кажется – «пара», что-то даже «сладилось», но потом «разладилось». Он – мужчина, она – девушка, полная «гармония» и «союз». Но потому, что она недостаточно социал-демократична, а между тем имеет сто тысяч приданого – он ей выжигает глаза и уродует. Так читатель Брема Писарев обошелся с Пушкиным, читатель Фенимора Купера Б. обошелся со всей русской историей, и Кугель, Липскеров и Гессен обходятся с Данилевским, Страховым и Ап. Григорьевым.

или

Предыдущая глава Следущая глава