Книги и учебники по философии

Собрание сочинений 1 - Розанов В.В.
Январь 1915

Январь 1915

Революция французская имела много очень красивых эпизодов. И кроме того, была вся очень выразительна. Эта ее эстетика и привлекла всех. Как об актере говорят:

– У него красивый грим.

При «красивом гриме» нравится самая плохая пьеса.

(лежу больной)

Много лет я удивлялся, отчего Фонвизину, о «Недоросле» которого Погодин записал в своем «Дневнике», что его следует целиком перепечатывать в историю России 2-й половины XVIII века, – не дали ордена Андрея Первозванного. «Недоросль» – такой же факт, как управление, как присоединение Крыма, усмирение Польши, покорение Зап. Сибири, справа с Пугачевым. Не менее трудно и требовало не меньшего таланта.

Да. Не понимает это ктó дает ордена. Таланта было много в «Недоросле», а добродетели никакой. В «Недоросле» не было «рано встал», «потрудился», «поздно лег». Царь награждает не таланты, а серый скромный труд на пользу ближнего.

В чем же дело?

«Дела» вообще никакого в «Недоросле» не было. Просто – написал. Гениально – да. Однако же написал – и только.

А дело?

А, это совсем иное. Суть его, первоначальная суть и зерно:

– Ко-ло-нна – строй-ся!

– Слу-шай мо-е-й ко-ман-ды!!

– Ру-жья на ка-ра-ул!!!

И повернувшись и сам шагая:

– Раз-два! Раз-два!

– Ле-вый! Пра-вый! Левый-правый!

До пота. От зари до зорьки. И наконец, когда поджигаемые жидками студенты в косоворотках с красным флагом вывалили на площадь Казанского собора, то –

– П-ли!!!

А, это трудно, это скорбно, это томительно. Этим зиждется царство и охраняется «мирное благоденствие» граждан города. И Царь, воспитающий не талант, а добродетель, говорит:

– Дать ему высокий орден.

А Фонвизину и «нам» – ничего. Вполне основательно.

Царство – великий рабочий. С каким благоговением смотрю на выдачу пенсий на Литейном: старушкам, дочерям, убогим чиновникам. И я «фуксом» получил 49. Но я был правда почти болен, увольняясь из службы. Свидетельствовавший меня доктор сказал: «Он может помешаться» (и показал на свою голову). Присутствовавший от Контроля мне неизвестный молодой чиновник кивнул головой. И до чего нужно детишкам на чулки белые и одежонку. Безумно нужно. Служи бы я дальше в Контроле или учитель был – я бы неизбежно помешался и был недалек от этого. Суворин немедленно меня отправил отдыхать в Италию, дав (подарив) 1000 руб. Я еще ничего у него не наработал и не заработал. А когда я зашел «наверх» поблагодарить и в конце «болтовни» стал говорить благодарность – он не понял, о чем я говорю (т. е. забыл свое назначение и доброту).

(лежу больной)

или

Предыдущая глава Следущая глава