Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Транскрипция

                Современная

по Гротефенду    транскрипция

Гистасп        g о sh t a s р  v'i sh" ta sa pa

Дарий    d a r h e u sh         & a ra у va u sh"

Ксеркс   kh sh h a r sh a     khashaya a r1 sh' a

Правильная транслитерация (в том смысле, что она теперь общепринята) учитывает такие гласные звуки, которые читаются, но могут и не читаться в произно­шении. Если их игнорируют, то эти знаки передают­ся буквами, как и предположил Гротефенд. Принцип алфавитной транслитерации Гротефенда был столь же далек от правильной транслитерации, как и наша сил­лабическая транслитерация, но, учитывая новатор­ский характер работы, нельзя считать это его ошиб­кой. Действительно, на основе прочтения только этих имен он получил правильные фонетические значения s, t, a, s, р, d, г, u, h, т. е. девять знаков, дававшие возможность приступить к чтению древнеперсидских надписей. Кроме того, он также идентифицировал слова «царь» и «великий» и, наконец, в 1815 году про­чел имя «Кир» в одной надписи из Мургаба. Это стало возможно после того, как хорошо знавший Пер­сию английский дипломат Джеймс Юстиниан Мориер (1780-1849) нашел в Мургабе гробницу Кира. Сами персы уже давно забыли о Кире, которому удалось превратить Персию в величайшую державу мира, они принимали его гробницу за могилу матери Соломона (Мадари-Сулейман).

Задача, стоявшая перед Гротефендом, была труд­нее, чем дешифровка египетской письменности, поскольку там имелся понятный греческий перевод, да­вавший ключ к дешифровке. Дешифровка же древне-персидского была под силу лишь гению, который, ис­ходя из содержания немногих текстов и опираясь на факты, сумел быстро, просто и ясно решить проблему, казавшуюся до того неразрешимой.

4 сентября 1802 года Гротефенд представил свою работу на рассмотрение Академии наук в Геттингене. Академия не сочла это исследование достойным пуб­ликации и опубликовала лишь краткое сообщение. Сильвестр дс Саси проявил больше здравого смысла, напечатав в 1803 году подробный обзор работы Гро-тефенда по дешифровке, включив полностью оба древ-неперсидских текста с транскрипцией и переводом, в «Энциклопедическом журнале» (Magasin Encyclopedi-que), издаваемом Миллэном. Другой подробный от­чет был опубликован Арнольдом Геереном в его об­ширном исследовании «Идеи по поводу политики, отношений и торговли ведущих народов Древнего ми­ра». Но в целом дешифровка Гротефенда не была при­знана востоковедами, а им бы следовало понять зна­чение этой работы и в дальнейшем опираться на нее.

В 1823 году Ж. А. Сен-Мартэн (1791-1832) под­твердил правильность гротефендовской дешифровки клинописной билингвы на материале вазы, опублико­ванном графом Кайлюсом в 1762 году. На вазе име­лась надпись на четырех языках: древнеперсидском, эламском, вавилонском и древнеегипетском. Шам-польон прочел египетскую часть, которая гласила: «Ксеркс, великий царь», но эта надпись по древнепер-сидски уже была прочитана Гротефендом в 1802 году в персепольской надписи.

Однако подтверждение вер­ности сделанных древнеперсидской и египетской де­шифровок так и не поколебала сомнений и не сломила равнодушия заправил от науки, которые так часто в подобных случаях проявляют тупость, когда в области их науки происходят какие-то выдающиеся открытия.

Сорок лет спустя после смерти Гротсфенда ученый мир загладил свою вину по отношению к этому пер­вооткрывателю. В 1893 году его рукопись была вновь открыта и издана полностью, став вехой в истории изучения клинописи. А отказ Геттингенской академии напечатать это на 90 лет раньше, к сожалению, не единственный пример невежества. Академии, комите­ты, редакционные коллегии и т. п. зачастую состоят из людей слишком приземленных, которым бывает труд­но отличить гениальность от безумства.

Идентифицировав 12 знаков древнеперсидской кли­нописи (треть фонетических знаков), Гротефенд зало­жил основу дешифровки. Дальнейшую его работу за­труднили два обстоятельства. Во-первых, он не распо­лагал большой Бехистунской надписью Дария на трех языках. Во-вторых, ему не хватало востоковедческой подготовки, чтобы охватить во всей полноте расту­щий объем исследований по Древней Персии. Для за­вершения работы по дешифровке древнеперсидской письменности нужно было знание Авесты и родствен­ного языка — санскрита. Зарождающейся области нау­ки — индоевропейскому языкознанию — еще только предстояло внести свой вклад в науку.

Датский ученый Расмус Христиан Раек (1787-1832), специалист по языкам Авесты и пехлеви, изучив дешифровку Гротефенда, пришел к выводу, что язык ахеменидских надписей родствен языку Авесты и оба относятся приблизительно к одному времени. В 1826 го­ду Раек установил окончание родительного падежа множественного числа anam, встречающееся в со­четании «царь царей», и, таким образом, нашел пра­вильное чтение знаков па и -та.

В 1836 году исследователь Авесты Эжен Бюрнуф (1801 1862) опубликовал «Записку о двух клинопис­ных надписях», где привел еще два верно прочитан­ных знака. Знание Авесты и санскрита помогло ему перевести несколько древнеперсидских слов, из кото­рых самым важным и полезным было a-da-ma (adam) «Я (семь)».

Бюрнуф оценил значение Авесты для изучения древ-нсперсидского языка, и когда в 1834 году появились его комментарии к «Ясне» (литургические песнопения, составляющие треть Авесты), то значение этой работы осознали также и те европейские ученые, которые за­нимались дешифровкой древнеперсидских надписей.

В том же 1836 году, когда Бюрнуф опубликовал свою «Записку», Кристиан Лассен (1800 1876) издал «Древнепсрсидские клинописные надписи», где изла­гал близкие Бюрнуфу взгляды. Обоих ученых связыва­ли дружеские отношения, и они поддерживали друг с другом постоянный контакт. У Лассена возникла идея, принесшая блестящие результаты. Вспомнив, что Геродот рассказывает, как Дарий начертал названия составляющих его армию народов на колоннах, воз­двигнутых им на побережье Босфора4, Лассен предпо­ложил, что этот перечень должен содержаться в текстах из Персеполя.

Он нашел один текст, содержащий 24 имени собственных, из которых он смог прочесть 19. Это помогло ему увеличить число знаков с известным фонетическим значением до 23. Большое значение име­ло то, что Лассен знал авестийские формы имен. Вла­дея санскритом, он понял, что в древнспсрсидском, так же как и в санскрите, краткий гласный «а» не пи­шется после некоторых согласных, поэтому то, что Гротефенд читал как t, d, г, h, s, s и т. д., могло читать­ся ta, da, га, ha, sa, sa и т. д. Знак «а» ставился только в случае долгого «а», т. с. da-a означало da.

В1837годуЭ.Э.Ф. Бер (1805 1841) прочел еще два знака, а Эжен Венсан Станислас Жаке (1811 1838) шесть (включая и те знаки, которые независимо от него определил Бер). И хотя они оба не смогли внести исправления в перевод Бюрнуфа и Лассена, найден­ные ими новые значения помогли иранистам расши­рить вокабулярий древнеперсидского языка5.

Важность дешифровки древнеперсидского языка не ограничивается рамками корпуса ахеменидских над­писей на древнеперсидском языке. Благодаря фонети­ческому облику имен собственных стала возможной дешифровка эламской и аккадской версий в трехъ­язычных надписях. Дешифровка аккадского письма раскрыла огромные литературные богатства на аккад­ском и шумерском языках из Вавилонии, Ассирии и всей Передней Азии. А со временем были прочитаны литературные памятники также на хеттском и других языках, написанные аккадской клинописью. В резуль­тате наши исторические и филологические познания неизмеримо обогатились. Осуществленной Гротефендом дешифровке было суждено померкнуть в свете работ другого пионера, Раулинсона, о котором речь пойдет в следующей гла­ве. Однако открытие Гротефенда осталось сверкать, как блистательный алмаз. Мыслительный процесс, ве­дущий к великим открытиям, часто оказывается ясен и прост. К такого рода открытиям относится и дешиф­ровка, осуществленная Гротефендом в 1802 году.

или

Предыдущая глава Следущая глава