Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Глава 4 ОСВОЕНИЕ ШУМЕРО-АККАДСКОГО НАСЛЕДИЯ

Выдающейся фигурой среди первых исследовате­лей клинописи был англичанин Генри Кресвик Рау-линсон (1810 1895). В школе в предместье Лондона он с особым интересом изучал греческих и латинских историков. В то же время он был отличным спортсме­ном. Интеллектуальные и физические способности по­могли ему осуществить великую задачу, стоявшую пе­ред ним. В 1827 году Ост-Индская компания отправи­ла Раулинсона в Индию, где он изучал персидский, арабский и хинди: это позволило ему в 1828 году не только стать переводчиком, но и занять место казна­чея 1-го Бомбейского гренадерского полка. В 1835 го­ду ему предложили службу в Иране в качестве воен­ного советника при брате шаха, губернатора провин­ции Керманшах (в Иранском Курдистане).

Возможно, Раулинсон слышал об открытиях Гро-тефенда и других европейских ученых, но все же нет оснований предполагать, что до 1836 года он имел представление о чтении того или иного знака в древ-неперсидских надписях. Он был обязан своим предше­ственникам скорее в смысле «побуждения к действию», а не прямым заимствованием их идей.

По пути в Керманшах он узнал о существовании двух клинописных надписей на склонах горы Эльвенд, недалеко от Хамадана. Местные жители и до сих пор называют эти надписи «Гяндж-наме» («Книга сокро­вищ»); по преданию, в них говорится о спрятанных сокровищах. В 1835 году и повторно в 1836 году он скопировал обе надписи и пришел к выводу, что одна из них принадлежала Дарию, сыну Гистаспа, а дру­гая Ксерксу, сыну Дария. Работая над тем же мате­риалом и в том же направлении, что и Гротефенд, он пришел к выводам, в целом аналогичным тем, кото­рые несколько ранее сделал Гротефенд.

В Керманшахе Раулинсон узнал о пространной над­писи и рельефе на скале Бехистун в 22 милях к востоку от города. В 1835 году он часто посещал это место и стал копировать текст. В конце 1836 года от британ­ского резидента в Багдаде полковника Тейлора он уз­нал об успехах Гротефенда в работе по дешифровке древнеперсидского языка. Но Раулинсону стало ясно, что работа Гротефенда мало может помочь ему, так как он уже прочел значительно больше знаков, чем Гротефенд. Во всяком случае, заслуга Раулинсона со­стояла вовсе не в том, что ему удалось сделать первые решающие шаги в дешифровке, ибо Гротефенд опере­дил его в этом на треть столетия. Величайшее дости­жение Раулинсона заключалось в том, что он заново открыл, сделал копию и дешифровал Бехистунскую надпись, которая длиннее и важнее по содержанию всех прочих ахеменидских трехъязычных надписей вме­сте взятых. Рискуя разбиться насмерть, Раулинсон про­вел много времени, копируя текст, который затем использовал не только для дешифровки древнеперсид-ского языка, но и для работы над самой важной ча­стью этой надписи, вавилонской.

Кроме того, он не скрывал этот материал, а предоставил возможность и другим принять участие в дешифровке. В тексте рас­сказывается, как Дарий подавил восстание в своей стране и за ее пределами, укрепил свое могущество и расширил границы империи. В надписи содержится много имен и географических названий, что дало Рау-линсону возможность установить фонетические значе­ния знаков. Содержание надписи позволило ему по­нять грамматику и основной словарный запас древне-персидского языка.

В 1836 1837 годах Раулинсону удалось перевести первые два столбца древнеперсидской части Бехистун-ской надписи, в общей сложности 200 строк. В 1837 году он отправляет Королевскому Азиатскому обществу текст с транскрипцией, переводом и комментариями. Его сообщение попадает в Лондон в начале 1838 года. Эдвин Норрис (1795 1872) послал копию этого сооб­щения в Азиатское общество в Париже, чтобы с ним могли ознакомиться Бюрнуф и другие французские ученые. Произведенное там впечатление было столь велико, что Раулинсона выбрали почетным членом общества и послали ему «Записки» от 1836 году Бюр-нуфа и его же книгу о «Лене», изданную в 1833 году. Именно на сообщении 1837 года и дополнениях к не­му, написанных в 1839 году, основывал Раулинсон свои претензии на полную дешифровку древнеперсидской письменности, а не на более полном варианте его «За­писки» от 1846 года, как иногда ошибочно полагают.

 

Отождествив имена Гистаспа, Дария и Ксеркса в текстах Гяндж-наме, Раулинсон получил фонетичес­кие значения для 13 знаков, которые теперь трансли­терируются так: da, а, г', у", va, u, sh". kha, v', i, t", sa, и pa (факультативные гласные изображены сверху). Рау­линсон помнил, что, согласно Геродоту, Ксеркс гово­рил, что он был сыном Дария, который был сыном Гистаспа, сына Аршамы, сына Ариарамны, сына Те-испеса, сына Кира, сына Камбиза, сына Теиспеса, сы­на Ахемена2. Но в надписях Гяндж-наме было только три царских имени, поэтому Раулинсон предположил, что в Бехистунской надписи их могло быть больше. И он был прав, ибо древнеперсидская версия надписи начинается так: «Я -- Дарий, царь великий, царь ца­рей... царь стран, сын Гистаспа, внук Аршамы, Ахеме-нид». Дарий-царь говорит в надписи: «Мой отец Гистасп, отец Гистаспа - Аршама, отец Аршамы -Ариарамна, отец Ариарамны Чишпиш (Тсиспес в греческой передаче), отец Чишпиша Ахемен». По­этому когда Раулинсон нашел a-ra-sha-a-X там, где должно было стоять имя «Аршама», он понял, что X = m (теперь транскрибируется как та). Поскольку a-ra-i-ya-a-ra-ma-Y соответствовало в генеалогии «Ариа-рамне», то конечный знак читался как «п» (теперь па). В Z-kha-a-ma-na-i-sha-i-y\ «Ахемен», первый знак не мог быть «а» (знак для «а» уже был известен), и Раулинсон верно предположил, что это ha. Пространность Бехи­стунской надписи и ее содержание помогли Раулинсо-ну продвинуться далее других в дешифровке древне-персидской письменности. Чтобы скопировать текст, нужны были мастерство спортсмена и изрядная доля

мужества, а для дешифровки требовались знания, спо­собности и настойчивый труд.

В 1839 году началась афганская война, а в 1840 году Раулинсона назначили политическим представителем в Кандагаре. Он организовал, обучил и возглавил со­единение персидской кавалерии, которое одержало по­беду в битве под Кандагаром 29 мая 1842 года. Его военная карьера завершилась в конце того же года, он отказался от ряда выгодных предложений для того, чтобы вернуться в Багдад, неподалеку от которого на­ходилась Бехистунская и другие клинописные надпи­си. Полковник Тейлор ушел в отставку, и Раулинсон в 1843 году занял его пост политического представителя в принадлежавшей Турции Аравии, со штаб-кварти­рой в Багдаде. Вместе с двумя помощниками в начале лета 1844 года он вновь добрался до Бехистунской ска­лы и закончил копирование персидской и эламской версий. Позднее Раулинсон сам рассказал волнующую историю о том, как осуществлялась эта работа с помо­щью веревок и лестниц, по которым нужно было до­браться к узким выступам, сделанным древними пис­цами и резчиками, искусно меняя положение, чтобы избежать смертельного падения3.

В 1847 году Раулинсон снова возвращается к Бехи­стунской горе, чтобы скопировать труднодоступную вавилонскую версию надписи. Копировать можно бы­ло и стоя внизу с помощью подзорной трубы, но Рау­линсон хотел сделать эстампаж, что, конечно, было особенно важно, так как поверхность скалы была ис­точена потоками дождевой воды. Эта задача была слишком рискованной даже для Раулинсона, но он нашел курдского мальчика, который, карабкаясь и ба­лансируя, закрепил колышки в расщелинах скал, при­крепил к ним веревки и, «свисая на них, цепляясь паль­цами рук и ног за неровности скалы», перебирался с места на место, совершая чудеса ловкости и демонст­рируя недюжинную сноровку: он устроил нечто вроде люльки маляра и под руководством Раулинсона сде­лал оттиск вавилонской версии, которой было сужде­но открыть новую область науки      ассириологию.

Древнеперсидскис надписи и сами по себе представ­ляют большой интерес для историков и лингвистов, но их непреходящее значение заключается в том, что эти тексты дали ключ к вавилонской части трехъязыч­ной надписи, а это, в свою очередь, раскрывало не­сметное богатство эпиграфики Вавилонии и Ассирии. И хотя с помощью имен собственных выяснилось чте­ние знаков, все же только знание авестийского и пер­сидского, а также санскрита дало возможность Рау-линсону и другим европейским ученым составить глос­сарий и подробную ассиро-вавилонскую грамматику и правильно перевести тексты. Дрсвнеперсидский на­столько близок авестийскому, что стало возможным довольно успешно применить этимологический метод. Близкие по звучанию и значению слова встречаются в этих родственных языках Древнего Ирана сравни­тельно часто. Позднее, уже в XIX веке, на о. Элефан-тина (Верхний Египет) были обнаружены фрагменты перевода Бехистунской надписи Дария на арамейский язык4. Арамейский — один из хорошо изученных се­митских языков, но эти фрагменты лишь подтвердили то, что могли сделать дсшифровщики и без помощи билингвы: древнеперсидское письмо ужо было полно­стью расшифровано, хотя и с немалым трудом.

Приведем образец древнеперсидского письма, а именно молитву, написанную клинописью и являю­щуюся отрывком из надписи Дария из Персеполя.

i     ma     a     ma     /       da    ha        ya      a       u      ma    /

imam                                 dahyaum

 

 

эту                                     страну

 

 

ЧтГ 4Vr & -ТгТ Г-Г Tr

7r7 N      Щ     °ifr

m- ■

4УГ

a      u     ra    ma    za     da

a    /        pa       a

tu

u

Auramazda

patuv

 

 

Пусть Ахурамазда

защитит

 

 

►ft \    <U. 7Г-   fn   \

<s< 7Г  5<  Tfr

V

fff

va     /       ha     са     a      /

ha      i     na      a

ya

a

haca

hainaya

 

 

от

(вражеского) войска

 

S          4s4    *ГГ-   Tfr   *4

<ET <7r 5<  7Г

r<-

"Rr

/            ha      са      a     /

du       u     sha      i

ya

a

haca

dushiyara

 

 

от

голода

 

 

^ "m n   <£-< iF Trf

\   JF   & 4Tt

<rr~

"W

ra    a      /       ha      са     a

/     da     ra     u

TIL

a

haca

drauga

 

 

от

лжи

 

 

«Пусть (бог) Ахурамазда защитит эту страну от врага, голода и лжи».

Вторая часть трехъязычной ахеменидской надписи составлена на эламском языке. К сожалению, здесь нельзя применить этимологический метод, поскольку эламский не принадлежит ни к одной из известных языковых семей. Но мы знаем содержание эламской части, так как она является переводом с древнеперсид-ского — к тому же находится в тексте, составленном на трех языках, а лучшего ключа к разгадке би­лингвы нельзя пожелать.

В эламской части насчитывается 111 знаков, по­этому было определено, что письмо слоговое. Отсут­ствие словоразделителеи затрудняло анализ, но, как заметил еще Гротефенд в 1837 году, перед личными именами мужского рода стоит вертикальный клин в соответствии с шумеро-аккадской традицией.

Нильс Людвиг Вестергард (1815 1878), сделавший копии текстов надписей Персеполя и Накши-Рустама в 1843 году, имел славу первоклассного копииста. Он не только прочитал имена собственные в эламской версии, но первым транскрибировал всю часть элам­ского текста. Следующим шагом была публикация в 1853 году в Лондоне Эдвином Норрисом эламской версии Бехистунского текста, которая увеличила ко­личество прочитанных имен с 40 до 90. Таким обра­зом, было установлено большинство фонетических значений для эламских слоговых знаков. Поскольку содержание текста было известно из древнеперсид-ской части, можно было уже приступить к работе над грамматикой и словарем. И все же наше понимание эламского языка в лингвистическом аспекте отстает от хорошо изученных древнеперсидского и вавилонского, так как эламский язык стоит особняком в ряду других языков. К тому же значение эламского языка ограничивалось пределами Западного Ирана.

Несмотря на тяжкий и тщательный труд, дешиф­ровка эламского языка зависела от подлинно новатор­ской работы по дешифровке древнеперсидского, а ис­ключительное значение трехъязычной надписи стало ясно после дешифровки вавилонской версии. Поняв это, Раулинсон прекратил работу над эламской верси­ей и целиком сосредоточился на вавилонской. Ска­занное можно отнести и к двум другим выдающимся пионерам ассириологии — ирландцу Эдварду Хинксу (1792-1866) и французу Жюлю Опперту (1825-1905). Эти талантливые ученые внесли свой вклад в работу над дешифровкой древнеперсидского письма. Англи­канский священник Хинкс внес свою лепту и в де­шифровку египетской иероглифики, определив функ­ции детерминативов.

Еще до того, как приступили к дешифровке вави­лонской версии, было известно, что она написана тем же письмом, что и тексты Месопотамии, образцы ко­торых знали уже в Европе в XVIII веке. Тысячи клино­писных надписей на глине и на камне были обнаруже­ны поколениями археологов — первооткрывателей. Французский вице-консул в Мосуле Поль-Эмиль Бот-та в 1843 году начал раскопки в Хорсабаде, столице правителя Ассирии Саргона, завоевавшего в 722 году до н. э. север Израильского царства. Затем в 1845 году англичанин Генри Остен Лэйярд начал раскопки Ни­невии — еще более важной столицы Ассирии6. Эти и другие археологи пополнили музеи Европы, такие как Лувр и Британский музей, надписями и произведения­ми искусства Месопотамии. Стало ясно, что третья (вавилонская) часть ахеменидских надписей, как отме­чали Раулинсон и другие исследователи. без сомне­ния. наиболее важная.

Возможность установить фонетическое значение вавилонских знаков появилась тогда, когда сравнили имена собственные персидской и вавилонской версий. но сам этот процесс занял много времени и оказался достаточно труден из-за сложности вавилонской си­стемы письма. Во-первых, вавилонская письменность насчитывает более 300 знаков. Детерминативы и идео­граммы, которые теперь известны и оказывают по­мощь при чтении, ставили бесчисленные загадки перед первыми исследователями, искавшими их значение.

Кроме того, для вавилонской письменности харак­терны как полифония, так и омофония. Полифонич-ный знак имеет более одного фонетического значения. например, знак «TAR» можно читать в зависимость от контекста: tar, kud, has, sil и gug. Древние писцы (как и современные ассириологи) знали, что произно­шение полифонического знака зависит от контекста. Для этой письменности также характерна омофония. Омофония —-■ наличие разных знаков с одинаковым произношением. Так, например, имеется не менее де­вяти совершенно разных знаков с фонетическим зна­чением «а» (Сравни g, j, s, г со звуком [zh] во француз­ских словах «Rouge», «Jacques» и английское «pleasu­re» и «azure»).

Для аккадской письменности характерны и другие особенности. Наряду со знаками, которые следует читать ba, bi, bu, ka, ki, ku и т. д., в соответствии со схемой: согласный + гласный, и как ab, ib, ub, ak, ik, uk, и т. д. по схеме: гласный + согласный, существуют и другие, такие как bab, ban, buk, кар, кап, kub и т. д. по схеме: согласный + гласный + согласный. Поэтому слово na-ar-ka-ab-tu («колесница») можно написать nar-ka-ab-tu, na-ar-kab-tu или nar-kab-tu. Кроме того, писцы, чтобы блеснуть своей эрудицией, нередко пи­сали одно и то же слово по-разному в пределах одной надписи.

В 1850 году, успешно истолковав довольно про­странный исторический текст на аккадском языке, Раулинсон признался, что после разгадки всех вави­лонских знаков и слов, которые оказалось возможным определить в трехъязычной надписи, он неоднократно был готов бросить работу, когда пытался применить полученные знания к расшифровке ассирийских над­писей. Любой ассириолог, знакомый с материалом, мог бы посочувствовать Раулинсону и понять его от­чаяние.

В 40-е годы XIX века Гротефенд прочел в вавилон­ских текстах имена Дария, Ксеркса, Кира и Гистаспа. Он также определил группу знаков на кирпичах из Вавилонии, означающую имя «Навуходоносор», хотя и не смог прочесть отдельные знаки, из которых со­стояло это слово.

В Швеции Исидор Левенстерн в 1845 году верно предположил, что аккадский язык принадлежит к се­митским языкам. Родство аккадского с такими хоро­шо известными языками, как древнееврейский и араб­ский, дало возможность успешно применять к нему

этимологический метод, а результаты можно было од­новременно проверять методом контекстуальным. Со временем лексикография и грамматика аккадского языка были достаточно хорошо разработаны, что от­личает их и сегодня.

В 1850 году Хинкс правильно подметил особен­ность вавилонской письменности, констатировав, что знаки передают не согласные звуки, а слоги. Именно он установил наличие трех типов слогов (ba, ab и bab). Хинкс также определил, что знак может быть полифо-ничным, и поэтому один и тот же знак может употреб­ляться как идеограмма, слог или детерминатив. Он также нашел ряд детерминативов, которые включают имена богов, название стран и городов.

Археолог Ботта обнаружил, что одно и то же слово может быть написано с помощью идеограммы или силлабически.

Среди надписей из дворца Саргона в вариантах одного текста ему встречалось одно и тоже слово или имя, которое писали кратко идеограммой или более пространно            силлабически. Возьмем один простой пример: аккадское слово sharru («царь») обычно пишется идеограммой, но может быть написа­но также тремя знаками — - sha-ar-ru. Таким образом, и дилетанты могут делать важные открытия, ведь Ботта не был ни востоковедом, ни филологом, -■— на ранних этапах, когда еще предстоит все открыть и ко­гда энтузиазм первопроходца может принести ценные плоды. В наши же дни ассириология стала такой слож­ной наукой, что новичку, как бы блестяще одарен он ни был, вряд ли удастся внести в нее ценный вклад, не овладев этой наукой во всем се современном объеме.

Новичок едва ли прочтет хоть один новый знак, неиз­вестное слово или новую грамматическую форму, ес­ли их нет в опубликованных списках знаков, словарях или грамматиках. Истинному новатору неуютно в вы­сокоразвитых областях науки.

К середине XIX века такие пионеры, как Раулин-сон и Хинкс, уже могли читать и переводить аккад­ские тексты. За три тысячелетия своего существования клинопись заметно видоизменилась; более того, в один и тот же период для различных целей использовались разные формы письма. Например, законы Хаммурапи начертаны на каменной стеле архаичным письмом, а на глиняных табличках, датируемых временем царст­вования того же Хаммурапи, знаки имеют более про­стую форму. Существуют также отличия в шумеро-вавилонской письменности, связанные с географиче­скими и хронологическими особенностями. Ученый может великолепно разбираться в аккадской клинопи­си ахсменидского времени, но не распознать тех же знаков в их более ранней по времени и более сложной по написанию форме, датируемой двумя тысячелетия­ми ранее. Хинкс уяснил это, когда установил тождест­во двух надписей, одной старовавилонской и дру­гой, написанной нововавилонским письмом.

Значение открытий первых исследователей едва ли признали все. Ученые, знакомые с текстами на хоро­шо известных языках и алфавитах, таких как латынь и греческий, не всегда могли отдать себе отчет в том, какие трудности представляет аккадская клинопись, пользующаяся идеограммами, полифонией и омофо­нией. Лондонское Королевское азиатское общество, чтобы внести ясность, предприняло довольно драма­тический шаг, подсказанный Уильямом Генри Фок­сом Талботом, математиком и изобретателем способа калотипии в фотографии, который очень интересовал­ся ассириологией. Случилось так, что в 1857 году Тал-бот, Раулинсон, Хинкс и Опперт оказались одновре­менно в Лондоне. Каждому из них был предложен эк­земпляр копии цилиндра Тиглатпаласара I, недавно обнаруженный при раскопках; при этом их просили работать независимо друг от друга и представить ре­зультаты в запечатанном конверте. Когда конверты распечатали, то выяснилось, что их переводы в основ­ном совпадали. В результате можно было считать, что дешифровка аккадского письма не только завершена, но и получила всеобщее признание. Но все же недове­рие и сомнения не рассеялись окончательно. В 1876 году А. фон Гутшмид подверг достигнутую дешифров­ку столь яростным нападкам, что маститый ассириолог Э. Шрадер вынужден был в 1878 году стать на защиту своей науки. Слова Э. Мейера о фон Гутшмиде можно с полным правом отнести к любой критике, подвергаю­щей сомнению верность дешифровки: «Подобное недо­верие к результатам дешифровки немедленно улетучи­лось бы, если бы критики, подобные фон Гутшмиду, взя­ли на себя труд ознакомиться с азами письменности»7.

Для того чтобы получить более ясное представле­ние о том, как осуществлялась дешифровка вавилон­ского письма, мы рассмотрим несколько разных тек­стов для иллюстрации.

Имена собственные и смысл вавилонской части текста Ксеркса стали известны из дешифровки древнеперсидской версии (см. текст 2 на стр. 71) трехъязыч-' ной надписи (в следующем отрывке фонетическая

транскрипция дается так, как это теперь принято в ассириологии, т. е. S=sh, h=kh).

Ксеркс,  царь

ВЕЛИКИЙ0 ЦАРЬ (=Sar) (=sarrani)

СЫН (=mar)

Великий                царь   царей сын mda-a-ri-ia-a-mus        ЦАРЬ (=Sarri) Дария, царь ma-ha-ma-an-niS-si-' Ахеменид

«Ксеркс, великий царь, царь царей, сын царя Да­рия, Ахеменид».

В транскрипции детерминативы и фонетические комплементы подняты над строкой. Таким образом, m

стоит перед именем мужского рода;р1 означает множественное число," означает, что данное слово оканчи­вается на -и. Идеограммы написаны слитно. Интерес­но отметить, что этот текст почти ничего не дает для понимания аккадского языка, так как, кроме самих имен, все остальные слова написаны идеографически.

Уже сами древние писцы осознавали трудности письма. Ученые, занимающиеся Ассирией и Вавило­нией, составили списки знаков, грамматические таб­лицы и другие учебные материалы, которые помогли во всех деталях понять это письмо.

Благодаря большому числу табличек, найденных в XIX веке в столицах Ассирии, в частности в Ни­невии (VIII и VII вв. до н. э.), ассирийская письмен­ность этого периода была принята в качестве образца для публикаций по ассириологии. Знаменитая библио­тека Ашшурбанипала (669 629 гг. до н. э.) в Нине­вии содержала такое богатство текстов, что неудиви­тельно, что именно форма письма ассирийских царей династии Саргонидов была выбрана в качестве об­разца. Но Саргонидам Ассирии предшествовала двух-тысячелетняя история шумеро-аккадской литературы. Для иллюстрации характера перемен, которые про­изошли за одно тысячелетие, сравним законы Хам-мурапи (параграф 102), датируемые XVIII веком до н. э., (в левой части) и транскрипцию того же текста ассирийской клинописью приблизительно 700 годом до н. э.

Если купец (тамкар) (там) куда он отправился он потерпел, qa-qa-ad KUBBABAR(=kaspim) основную сумму серебра a-na DAM-GAR (=tamkarim) u-ta-ar купцу он должен вернуть.

Этот параграф закона для ясности можно изложить следующим образом: «Если ростовщик даст в долг торговцу серебро беспроцентно и торговец потерпит убыток, то торговец должен вернуть только основную сумму, так как прибыли нет».

Интересно отмстить в этом законе употребление термина qaqqad-, что означает «основной капитал», вложенный с целью получения прибыли, дивидендов или оговоренной процентной ставки. Слово qaqqad-буквально означает «голова»; практика вложения ка­питала корнями уходит в Месопотамию, а затем через посредство купцов Вавилонии и Ассирии была рас­пространена далее, достигнув Запада, и оставила там след в терминологии капитализма. В западноссмит-ских языках, демотическом египетском и в греческом слово, означающее «капитал», восходит к слову со зна­чением «голова». Латинская терминология отражает то же самое, так как слово «caput» означает не толь­ко «голову», но и «основной капитал». Таким обра­зом, слова «капитал» и «капитализм» происходят от «caput». Семена этой системы были посеяны и распро­странены по свету шумеро-аккадскими предпринима­телями. Этот пример весьма поучителен, так как по­казывает, что истоки всей нашей культуры находятся на Ближнем Востоке, причем дело не ограничивается только узкими рамками религии, происхождением ал­фавита и литературой. Основы наших точных наук и экономическая система восходят к Месопотамии и другим странам, древняя история которых открывает­ся нам с помощью дешифровки.

Читатель может спросить, почему в приведенном выше отрывке из Законов Хаммурапи слово «сереб­ро» написано идеограммой KUBABBAR, а не так, как это слово произносится, -kaspum. Дело в том, что в шумерском языке слово «серебро» передается как KUBABBAR, и мы на каждом шагу видим огромное влияние шумерской культуры на аккадскую, что отра­зилось на религии, искусстве и письменности, короче, практически на всем.

В 1850 году Хинкс понял, что вавилонской пись­менностью первоначально пользовались для переда­чи другого языка. Опперт назвал этот язык шумер­ским, и мы так до сих пор его и называем. Аккад­цы считали шумерский своим классическим языком, поэтому его преподавали в школах писцов. Для обу­чения они составили двуязычные словари, грамма­тические упражнения на двух языках, подстрочные пе­реводы и т. п. Например, существуют силлабарии, расположенные в три столбца. В центральном столб­це приводятся клинописные знаки, слева дается их значение по-шумерски, справа — по-аккадски. В од­ном таком силлабарии встречается раздел, где приво­дятся идеограммы, означающие числительные 10, 20, 30, 40, 50 и т. д.

 

По-шумерски

Знак

По-аккадски

ii, «десять»

X

И? У Ф

e-Se-ru, «десять»

ni-iS, «двадцать»

«

XX

eS-ra-a, «двадцать»

М7 <«

c-eS, «тридцать»

XXX

Se-la- Sa-a, «тридцать»

ni-in, «сорок»

XL

5SP  ~Јf rf

ir-ba-a, «сорок»

5 ЕВД «у <

ni-in-nu-u, «пятьдесят»

4<< <<

L

Ц< Й V Tf

ha-a5-Sa-a, «пятьдесят»

Нижеследующий отрывок из текста по сравнитель­ной грамматике шумерского и аккадского языков да­ет представление о том, какого рода материал остави­ли нам сами оба древних народа для реконструкции

флексий в шумерском языке".

Шумерский

Аккадский

Перевод

е*5р  Г

in-la

й-qu-ul

он взвесил

in-la-es

«Г ДГ J^r

is-qu-lu

они взвесили

in-la-e

i-sa-qal

он взвесит

in-la-e-ne

i-sa-qa-lu

они взвесят

Несмотря на явное свидетельство существования шумерского языка, этот факт тем не менее отрицали многие ученые, хотя сами ассирийцы и вавилоняне, несомненно, были известны из текстов Библии и древ­них авторов. Некоторым ученым трудно было пове­рить, что ассиро-вавилонская цивилизация была очень многим обязана еще более древней культуре, название которой не сохранилось ни в одном из еврейских", греческих или латинских источников. Но можно ли отрицать очевидное? И тем не менее у неверящих спо­собы всегда найдутся. Их возглавил Иосиф Галеви, придерживавшийся точки зрения, что шумерский язык на самом деле был не реально существовавший язык, а своего рода древняя криптографическая система, при­думанная жрецами и писцами, чтобы хранить свои тайны от посторонних.

Успехи ассириологии оказали огромное влияние на духовную жизнь Запада, подтвердив то, что излага­лось в Ветхом Завете, где описываются военные похо­ды царей Ассирии и Вавилонии. Недоверие к литера­турным источникам, основанным на преданиях, до­стигло таких размеров, что многие образованные люди считали, что исторические события, приведенные в Ветхом Завете, были в основном придуманы древнеев­рейскими авторами, чтобы обманывать доверчивых людей. Но вот появились клинописные исторические источники, в которых излагалась официальная месо-потамская версия тех самых военных походов, кото­рые описывались в Библии, и тогда стало ясно, что зафиксированная в ней история — подлинная. В наше время книги по древней истории основываются на свидетельствах вновь расшифрованных текстов, а также на еврейских и античных источниках. Теперь нет не­обходимости только из Библии черпать сведения об упомянутых там царях, таких как Тиглатпаласар, Сар-гон, Синаххсриб, Асархаддон и Навуходоносор. Мы располагаем теперь их собственными клинописными анналами, которые подтверждают, изменяют и, что не менее важно, дополняют еврейские источники.

Библейские тексты вполне удовлетворяли консер­вативных членов различных религий, но были обнару­жены тексты и иного рода, которые приводили их в замешательство. Священное Писание, особенно на­чальные главы «Бытия», содержит мифы и предания, которые неискушенный верующий читатель принимал за подлинную историю. Легенда о Ное — - это мудрое свидетельство о необходимости объединения рода людского. Смысл его в том, что все люди, независимо от национальной принадлежности, расы, языка, явля­ются братьями, что все они произошли от одного че­ловека (Ноя) и его жены. Это восходит к знаменитой десятой главе Книги Бытие, в которой весь мир рас­сматривается как единое сообщество родственных на­родов. Эти мудрые мысли следует усвоить всему чело­вечеству (как точку зрения, а не как антропологиче­ские заключения) и этим руководствоваться, если мы хотим сохранить жизнь на нашей планете. Но верую­щие, наивно считавшие, что потоп — подлинно исто­рический факт, были потрясены, узнав, что подобная легенда (хотя и без той особенности, которую мы от­метили выше в Книге Бытие) существовала у древних жителей Месопотамии задолго до создания Книги.

Британские археологи раскопали в Ниневии боль­шую библиотеку, принадлежавшую Ашшурбанипалу (669 629 гг. до н. э.), где хранились написанные на двенадцати табличках фрагменты эпоса о Гильгаме-ше, подлинного шедевра эпического жанра, который до поэм Гомера не имел себе равных. Служивший в Британском музее молодой человек по имени Джордж Смит (1840 1876), самостоятельно обучившийся кли­нописи, заинтересовался табличками с эпосом о Гиль-гамеше. Он знал Библию и питал особое пристрастие к ранним Книгам Ветхого Завета. Его умение искусно складывать разбитые таблички оказало неоценимую помощь в реконструкции текстов. Смит черпал все, что мог, у своих более образованных коллег по музею и пополнял свои знания из книг и статей. В результате он стал первоклассным ассириологом и благодаря сво­ему особому интересу к табличкам Гильгамеша стал выдающимся знатоком вавилонских мифов и легенд.

В 1872 году Смит обнаружил, что изложенная в одиннадцатой табличке эпоса о Гильгамсшс история потопа имеет несомненное сходство с описанием все­мирного потопа в Книге Бытие. Потопы в легендах и мифах всегда похожи, но потопы в Книге Бытие и в эпосе о Гильгамеше обнаруживали слишком большое сходство, причем не было никаких сомнений, что древ­нееврейская версия основывалась на вавилонской, а не наоборот. В обеих версиях герой повествования, следуя повелению свыше, строит ковчег и смолит его, чтобы вода не проникла внутрь. Для продолжения жизни отбираются представители человеческого рода, мира животных и птиц, с тем чтобы сохранить на земле различные виды. И в том, и в другом случаях герой устанавливает появление суши после потопа, много­кратно выпуская птиц, пока одна из них не улетает совсем, извещая таким образом о конце потопа. Ков­чег пристает к горе, где герой совершает жертвопри­ношение, чтобы отблагодарить бога (богов). Почувст­вовав благоухание, бог (боги) обещает (обещают) ни­когда больше не посылать на людей потоп.

Когда открытие Смита было опубликовано, оно поразило всех мыслящих людей в Европе и Америке, как религиозных, так и неверующих. Это время услов­но можно было бы сравнить с эпохой появления дар­винизма, разделившего западноевропейский мир на рационалистов, готовых уничтожить Библию, и фун­даменталистов, слепо полагающихся на Священное Писание и не верящих в науку. Однако тогда, как и теперь, существовало просвещенное меньшинство, ко­торому соблюдение традиции не мешало одновремен­но стремиться с помощью науки расширить свой кру­гозор.

В одиннадцатой табличке не хватало одного фраг­мента. Смит предполагал, что отсутствует 15 строк. Он решил отправиться в Ниневию и провести там рас­копки. «Дейли Телеграф» субсидировала его экспеди­цию в обмен на право публиковать результаты рабо­ты. Смит поехал в Ниневию и в считанные дни обна­ружил тот самый недостающий фрагмент (он состоял из 17 строк), ради которого он предпринял эту экспе­дицию. Никогда еще археологам не удавалось сделать такую целенаправленную находку и притом за такой короткий срок.

Открытие вавилонской параллели легенды о Ное, сделанное Джорджем Смитом, знаменовало эру от­крытий месопотамских аналогий Ветхого Завета, эру, которая и в наши дни еще не завершилась. Позиция религиозных кругов в Западной Европе и Америке способствовала тому, что в учебных заведениях по обе стороны Атлантического океана стали открываться кафедры ассириологии. Пальма первенства в ассирио-логических исследования принадлежала Германии, где наряду с немцами проходили обучение и иностранцы. Было время, когда американские ассириологи приез­жали в Германию, чтобы получить ученую степень, как это сделал один из основоположников американ­ской ассириологии Дэвид Гордон Лайэн из Гарвард­ского университета.

В США, как и в других странах, ассириология по­пулярней, чем египтология, главным образом благо­даря значению ассириологии в изучении Библии, и по­этому сам предмет исследования был более близок за­падной культуре. Хотя для библеистики египтология не менее важна, чем ассириология, египтологи были склонны к более узкой специализации, что привело их науку к определенной изоляции. В 20-е годы XX века была обнаружена и опубликована египетская книга поучений, приписываемая мудрецу Аменемону. Сход­ство этого памятника местами столь очевидно даже в мельчайших деталях с библейской Книгой Притчей Соломона, что послужило началом сближения египто­логии и библеистики. К сожалению, ныне покойный А. С. Яхуда, первый ученый, который объективно мог бы содействовать сближению этих наук, не очень подходил для этой роли. Он излагал свои мысли четко и понятно, досконально знал еврейскую Библию, изу­чал семитологию и египтологию под руководством лучших преподавателей Германии, но ему не хватало филологического чутья, и его работа не вызывала (да и сейчас не вызывает) доверия, так как академическая наука часто не в состоянии бывает отличить зерна от плевел.

В наиболее важных областях науки Яхуда часто значительно опережал своих оппонентов. Он пони­мал, что верное толкование той или иной части Биб­лии должно базироваться на изучении истории той страны, где происходит действие. Те эпизоды Библии, которые связаны с Иосифом и Моисеем, можно по­нять лишь на фоне истории Египта. Книгу Эсфири — истории Ирана и т. д. Он верно понял, что предания в Книге Бытие не были, как тогда полагали многие ученые, поздними месопотамскими заимствования­ми периода после Пленения (после 586 г. до н. э.), а принадлежали к значительно более раннему времени, обычно называемому периодом Патриархов. Но ни он, ни его критики не поняли того, что древним евре­ям вовсе не было необходимости находиться в Месо­потамии, чтобы впитать аккадскую культуру, кото­рая была распространена по всей Передней Азии, включая Палестину, до завоевания ими этой страны. Ни труды, ни догадки Яхуды не получили признания; напротив, он столкнулся лишь с бранью и яростным отрицанием.

В то время как египтология по-прежнему остава­лась обособленной, открытия в области ассириологии

вели к мощному «панвавилонизму» во всей Западной Европе, особенно в Германии. Это движение иногда еще называли «Вавилон и Библия», подразумевая под этим, что практически все в Ветхом Завете объясня­лось месопотамским происхождением. На исходе века даже рядовой немец был в курсе проблемы «Вавилон и Библия». Так продолжалось до тех пор, пока не произошло отрезвление из-за однобокости таких пред­ставлений, но даже самые ярые сторонники этой тео­рии не могли по-настоящему представить себе степени влияния Месопотамии на евреев, а также на все Вос­точное Средиземноморье. Стало ясно, что вавилон­ский язык был языком межнационального общения для всего восточного побережья Средиземного мо­ря — Египта, Палестины, Ливана, Сирии, Анатолии и Кипра. Надписи на вавилонском языке, относящиеся ко II тысячелетию до н. э., были найдены даже в Гре­ции, неподалеку от Фив и на острове Кифера.

В результате вера наших отцов и дедов была поко­леблена открытиями в области естествознания и ар­хеологии. Дарвин и его сторонники представили дока­зательства, поколебавшие представления о сотворении мира, изложенные в Книге Бытие. Переводы табли­чек, сделанные Джорджем Смитом и целым поколени­ем ассириологов, стали рассматривать как подрыв ве­ры в подлинность всемирного потопа, рассказ о кото­ром сохранили еврейские и другие ранние библейские повествования. До сих пор мы и наши дети испытыва­ем чувство неуверенности и смущения, проистекаю­щее от наступления с этих двух сторон на традицион­ную веру.

Простая истина заключается в том, что Книгу Бы­тие нельзя читать как учебник геологии; еще в мень­шей степени «Происхождение видов» может заменить десять заповедей или Нагорную проповедь. Любому образованному человеку нужны как наука, так и ве­ра и тому, и другому необходимы свое место и свои условия. И здесь нет противоречия, как нет его и в том, что для жизни нужны и воздух, и пища.

Образованный человек должен знать о дешифров­ках и открытых с их помощью литературах. В про­тивном случае можно впасть в фундаментализм и по­лагать, например, что гомеровский эпос ■— олимпий­ское чудо, явленное непросвещенному человечеству, или что откровение на Синае было первым лучом све­та в мире, погрязшем в варварстве. Напротив, нам известно, что и Библия, и Гомер явились кульминаци­ей высокоразвитых древних цивилизаций. Постичь Библию и понять античную литературу можно толь­ко в контексте их предыстории, зная клинописные ис­точники и древнеегипетские тексты, связанные с эти­ми текстами памятники. Значение дешифровки заклю­чается не столько в разгадывании загадок, сколько в раскрытии содержания и природы текстов. В резуль­тате открытий археологов и работы дешифровщиков мы не только постигаем предысторию Библии и ан­тичной литературы, но понимаем, насколько они зна­чительнее предшествующих и современных им памят­ников.

В Германии Фридрих Делич (1850-1922) многое сделал для того, чтобы поднять уровень ассириоло­гии и воспитать когорту учеников. Составленный им ассирийский словарь до появления «Чикагского асси­рийского словаря» (издание еще не завершено) оста­вался лучшей работой такого рода.

В течение 50 лет его «Хрестоматия ассирийского языка» была лучшим учебным пособием, полезным до сих пор. Другим вы­дающимся ассириологом был Артур Унгнад, который написал отличную грамматику аккадского языка. Пе­реиздание этого краткого курса и в наши дни является лучшим средством изучить структуру этого языка'.

Двухтомная работа Бруно Майсснера «Вавилония и Ассирия»'6 охватывает все проблемы развития ци­вилизации Древней Месопотамии. Появившиеся за последнее время новые книги, к которым следует об­ращаться, чтобы быть в курсе всех современных до­стижений науки17, не смогли заменить этого автори­тетного труда.

Майсснер расписал на карточках также материалы для аккадского словаря, и один из самых способных из современных ассириологов. Вольфрам фон Зоден, опубликовал эту работу. Сравнительно небольшой по размерам словарь Майсснера и Зодена, не требующий таких усилий, как необъятный «Чикагский ассирий­ский словарь», над которым работает целый коллек­тив ученых, обладает тем преимуществом, что один видный ученый его подготовил, а другой тщательно отредактировал, причем никого из них не заставляли переделывать работу или идти на компромисс. Фон Зоден является автором фундаментальной граммати­ки диалектов аккадского языка, без которой не обой­тись ни одному ассириологу.

Несмотря на обилие материалов на шумерском язы­ке, включая билингвы и учебные тексты, изучение его отставало от аккадского, что можно объяснить тем, что аккадский относится к группе семитских языков, а принадлежность шумерского к какой-либо из извест­ных языковых семей пока не установлена. В 1907 году французский ученый Франсуа Тюро-Данжен оказал науке огромную услугу, сделав перевод царских над­писей на шумерском языке на таком высоком уровне, что эта работа легла в основу всех будущих исследова­ний15'. Его немецкий коллега Арно Псбель часто всту­пал с ним в полемику относительно некоторых деталей. Вышедшая в 1923 году работа Пёбеля по грамматике шумерского языка была значительным прогрессом в систематизации законов шумерского языка20. Но, с другой стороны, применяемая им система транслите­рации нередко совершенно непонятна современным ис­следователям клинописи, для транслитерации шумеро-аккадских текстов была принята система, предложен­ная Тюро-Данженом. Пёбель эмигрировал в Америку и завершил свою карьеру в Институте востоковедения при Чикагском университете. В его стенах он подгото­вил двух выдающихся современных шумерологов --Сэмюэля Ноя Крамера и Торкилда Якобсена.

Лучшая из существующих грамматик шумерского языка строится лишь на основе текстов правителя Гу-деа из города-государства Лагаш (около 2000 г. до н. э.), надписи которого являются классическим об­разцом шумерского языка. Немецкий ученый Адам Фалькенштейн (1906 1966) тщательно изучил тексты Гудеа и на их основе составил подробную грамматику, включая фонетику, морфологию и синтаксис21. И если в целом интерпретация текстов ясна, то множество фрагментов все еще переводятся ведущими шумероло-гами по-разному; нет также единодушия и относитель­но их грамматического анализа. Шумерский язык первый классический язык мира; через посредство аккадского языка он оказал (и все еще оказывает) огромное влияние на нашу культуру.

В отличие от египтян аккадские писцы благодаря своему шумерскому наследию были изначально дву­язычны и постоянно готовы использовать свою пись­менность для передачи других языков, а также состав­лять в учебных целях тексты одновременно на двух, трех и даже четырех языках. На протяжении всего II тысячелетия до н. э. важную роль в аккадском мире играли хурриты. Некоторое время на северо-западе Месопотамии существовало хурритское царство Ми-танни. В ранний период эпохи Амарны (конец XV — начало XIV вв. до н. э.), когда египетские фараоны вели переписку с другими правителями цивилизован­ного мира по-аккадски, царь Митанни Тушратта на­писал по-хурритски пространное письмо Аменхоте­пу III, хотя писал ему письма и на аккадском языке. В своих письмах Тушратта часто повторялся, и поэто­му, хотя хурритское письмо не является билингвой, из аккадских писем Тушратты можно понять его образ мыслей. К тому же знаки хурритского письма иден­тичны аккадским, поэтому известно и их произноше­ние, а используемые идеограммы и детерминативы да­ли необходимый ключ к пониманию значения многих слов.

Работа по дешифровке хурритского языка двига­лась медленно и была далека от совершенства, что объяснялось поразительным отсутствием родственных связей этого языка с каким-либо другим, включая се­митские, индоевропейские, шумерский. Тем временем были найдены билингвы на хурритском и аккадском языках, затем учебные тексты, где приводились хур-ритские слова и их значения по-шумерски, по-аккад­ски и по-угаритски (в Угарите были обнаружены две таблички со списками слов на этих четырех языках, расположенные в параллельных колонках). Были так­же раскопаны хурритские тексты, написанные бук­вами угаритского алфавита. И все же хурритское пись­мо Тушратты до сих пор остается основным источни­ком, по которому мы можем судить об этом языке. Работа с фразами, содержащими известные имена соб­ственные, сопоставление предложений в Телль-эль-Амарнских письмах, написанных по-хурритски и по-аккадски, значительно продвинули составление слова­ря хурритского языка, изучение его грамматики и синтаксиса. Например, mni-im-mu-u-ri-a-as («страна») mis-si-ir-ri-e-we-ni-e§ iw-ri-iS означает «Ниммуриа (одно из известных имен Аменхотепа III), царь [iwriS] Егип­та» и mar-ta-ta-a-ma§ am-ma-ti-iw-wu-us «Артатама, мой дед» (он известен также из писем Тушратты, на­писанных по-аккадски). Можно сравнить некоторые выражения на аккадском и хурритском языках. Так, аккадская фраза БОГр| H-me-eS-Se-ru-uS («пусть позволят боги») = хуррит. Б0Гр' e-en-na-su-u<? na-ak-ki-t-en; аккад. ki-i-me-e a-mi-lu-u-tum БОГ samaS i-ra-'-am-su («как люди любят солнце») = хуррит. i-nu-u-me-e-ni-i-in Б0Г Si-mi-gi

tar-su-an-ni§... ta-a-ti-a в последнем сопоставлении хур­рит. Inu = аккад. ki-mc («как»); хуррит. Simigi = аккад. Shamash («Солнце /бог») хуррит tarsu-anni = аккад amelQtum («люди/человечество»); хуррит. tat- = аккад ra'amu («ЛЮБИТЬ»)22.

В конце XIX века Петер Йснсен и Данисль Г. Л. Мес-сершмидт заложили основы интерпретации хуррит-ских текстов, сопоставляя соответствующие аккадские и хурритские фразы и переходя затем от известных аккадских к непонятным хурритским. Постепенно из многочисленных текстов стали вырисовываться мно­гие детали лексики и грамматики хурритского языка, но специфичность его грамматики и невозможность установить родство ни с одной из известных языковых семей не дают представления об этом языке во всей полноте. Например, существующие грамматики хур­ритского языка дают ученым возможность спорить от­носительно грамматических особенностей, но когда находят новый хурритский текст, то даже весьма ква­лифицированные знатоки лишь с превеликим трудом могут извлечь какой-либо смысл даже из небольшого отрывка.

Армения -■- родина древней цивилизации. Ее же­лезные и медные рудники были нужны тогдашнему миру для развития техники и повседневной жизни. В библейской легенде о потопе говорится, что Ноев ковчег пристал к горе Арарат2-' (в клинописных ис­точниках Армения называется Урарту). Все это сви­детельствует о том, что Армения считалась важным центром во времена возникновения легенды о все­мирном потопе, записанной в Книге Бытие. Армения расположена в горах, там, где теперь близко друг к другу подступают территории Турции, России, Ирана и Ирака, и это се положение давало возможность от­ражать нападения ассирийских войск более успешно, чем это делали другие страны, ставшие также объек­том ассирийской экспансии. Действительно, начиная с IX века и до VII века до н. э. Урарту оставалось наиболее сильным соперником Ассирии, и до 714 года до н. э., когда царь Ассирии Саргон напал на эту страну и ослабил ее, Урарту могло поспорить с асси­рийцами за то, чтобы считаться ведущей державой мира.

За 1000 лет до н. э. хурриты сошли со сцены почти повсюду кроме Урарту, где они продержались до вре­мени общих потрясений, связанных с нашествием ски­фов около 600 года до н. э. Урартский язык доволь­но близок хурритскому. В Турции, Иране и Армении нашли около 200 урартских надписей, включая две аккадско-урартские билингвы. Дополнительные под­сказки для понимания их смысла дают идеограммы и детерминативы, заимствованные урартским письмом из языка шумеро-аккадской письменности. Мы имеем лишь поверхностное представление о лексике и грам­матике урартского языка24, что объясняется ограни­ченным числом текстов, а также тем, что этот язык родствен только малоизученному хурритскому. Этой проблемой необходимо заниматься, даже если резуль­таты будут мизерными. Ведь Урарту на протяжении более ста лет было одним из двух ведущих государств Передней Азии, а известно об этой стране весьма ма­ло, похоже, любое исследование, связанное с урартами и их языком, может оказаться значительно важнее, чем это представляется случайному наблюдателю.

Помимо шумерского и аккадского, существовал еще один важный язык, пользовавшийся клинописью, -хеттский, о чем пойдет речь в следующей главе.

или

Предыдущая глава Следущая глава