Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Глава 5 КЛИНОПИСНЫЙ И ИЕРОГЛИФИЧЕСКИЙ ХЕТТСКИЙ ЯЗЫК

История, язык и литература хеттов представляют исключительный интерес. Хеттский язык — самый древний из имеющих письменность индоевропейских языков; можно проследить его родство с санскритом, греческим, латинским, английским и большинством других хорошо известных европейских языков. Во II тысячелетии до н. э. на международной арене хеттам принадлежала важная роль, а в XIV-XIII веках до н. э. они соперничали с Египтом и Месопотамией в том, чтобы являться ведущей державой мира, иногда даже затмевая их славу. В начале XII века, когда вся вос­точная Месопотамия вела непрерывные войны, хетт­ская столица Хаттусас (вблизи современного Богазкея в центральной Турции) была разрушена захватчиками и более не восстанавливалась.

Сейчас кажется странным, что такая великая дер­жава, находившаяся в центре событий мировой ис­тории, фактически исчезла из памяти человечества. Правда, хетты упоминаются в Священном Писании1, но только дешифровка египетского письма и клинопи­си дали так много информации о хеттах, что востоко­ведам стала ясна их важная роль. В храме Карнака сохранился текст договора (около 1280 г. до н. э.) между Рамсесом II и царем хеттов Хаттусилисом III. Мно­гие ассирийские тексты упоминают Хатту («Страна хеттов»), как иногда называли западные земли, вклю­чая Сирию и Палестину. Таблички, найденные в Егип­те в Телль-эль-Амарне начиная с 1887 года, содержат письма, которыми обменивались египетские и хеттские правители. Постепенно стало ясно, что хетты не толь­ко были одной из ведущих держав Передней Азии, но владели также территорией, которая являлась как бы мостом, соединяющим земли, на которых была рас­пространена клинопись и семитская культура, с иони­ческими греками.

К новому открытию хеттов2 привели случайные упоминания, не укладывавшиеся в апробированную схему. Дешифровки египетской иероглифики и клино­писи Месопотамии способствовали формированию укоренившегося в 1870 году представления, что до ис­тории еврейского и греческого народов на территории Передней Азии существовали лишь две основные куль­туры египетская и ассиро-вавилонская, упоминания же о третьей культуре были значительно скромнее. В 1812 году Иоганн Людвиг Буркхардт (1784 1817), который родился в Швейцарии, а образование полу­чил в Англии, обнаружил в Хамате, на севере Сирии, камень, испещренный рисуночным письмом, совер­шенно не похожим на египетские иероглифы. Никто не обратил особого внимания на эту находку, пока два американских дипломата не обнаружили в Хамате в 1870 году этот и еще четыре камня с подобными же рисунками и не опубликовали сообщение об этом в 1872 году.

Первым, кто связал хаматские иероглифы с хетта­ми, был преподобный Арчибальд Генри Сэйс (1846 1933), профессор Оксфордского университета по ка­федре сравнительного языкознания и ассириологии. Он принадлежал к поколению ученых XIX века, полу­чил солидную подготовку в классических и в древне­еврейском языках. Дух научного поиска привел его к исследованию неизвестной до той поры истории наро­дов, языков и литератур, сведения о которых стали появляться на свет в век великих дешифровок.

Позднее и в других местах были найдены тексты, написанные теми же иероглифами, что и хаматские. За исключением найденных в Ашшуре свинцовых по­лос скорописи того же письма, остальные источники ограничиваются печатями и надписями на камне, об­наруженными в Анатолии и в северной Сирии; теперь к ним можно прибавить также находки из Фив в Гре­ции. Сэйс верно предположил, что эти граничащие друг с другом территории (Анатолия и северная Си­рия) когда-то находились под властью хеттских царей. Характерно, что начертанные на камнях иероглифы были обнаружены в Язылыкае (близ Богазкёя), в Ка-рабельском ущелье (около Смирны), в Ивризе (гор­ный массив Тавр), в городах северной Сирии — Хама-те, Алеппо и Каркемише. Наиболее впечатляющие на­ходки были сделаны в горном святилище Язылыкая, которое, по-видимому, было национальной святыней, расположенной недалеко от столицы государства, впо­следствии погребенной под огромным холмом, вблизи деревни Богазкёй. Таким образом, опираясь на слабые свидетельства нерасшифрованных хеттских письменных памятников, Сэйс сумел понять значение и мас­штабы

Хеттского царства. Разумеется, его точку зре­ния яростно отвергали. Большинство ученых предпо­читают работать с множеством разных доказательств, но находятся и такие, кому даже обилия фактов недо­статочно. Лишь выдающиеся новаторы типа Сэйса ра­ботают иначе: они осмысливают значение даже мел­ких случайных находок, а затем обобщают материал. Если их теоретические построения верны и они твердо уверены, что реконструкция здесь играет очень важ­ную роль, то новые доказательства не заставят себя долго ждать. Сэйс был удовлетворен тем, что открыл государство хеттов, а его новаторские идеи нашли под­тверждение, вопреки его ожиданиям, еще при жизни ученого.

Таблички из Амарны, найденные в 1887 году и позднее, стали заполнять пробелы в наших знаниях, так как они содержали ссылки на хеттов, а также письмо великого хеттского царя Суппилулиумы к фа­раону. Кроме того, таблички содержали два письма на хеттском языке, написанные из Арцавы в Малой Азии4. Письма написаны аккадским алфавитом перио­да Амарны, и их можно было прочитать без труда. Встречающиеся в них идеограммы и собственные име­на дают ключ к пониманию смысла. В 1902 году полу­чил известность норвежский ассириолог И. А. Кнудт-цон, опубликовавший статью о письмах из Арцавы, в которой он верно определил, что язык этих писем принадлежит к индоевропейским. Например, он заме­тил, что e-es-tu, исходя из контекста, должно озна­чать «да будет так», что соответствует индоевропейскому esto с тем же значением. Это было важным от­крытием, и если бы у Кнудтцона хватило решимости доказать правильность своей догадки, он мог бы стать дешифровщиком хеттского языка. Но когда его идеи встретили острую критику, он тут же отрекся от сво­его открытия и упустил шанс стать великим дешиф­ровщиком, обладая для этого достаточной профессио­нальной подготовкой и способностями, но не имея должного характера.

Тот, кто совершает открытие, не имеет права сда­ваться под напором критики, всегда готовой дискре­дитировать любую незаурядную идею. Как ни настой­чив был Гротефенд (а он иногда был более упорен, чем того требовали обстоятельства), он заслужил лав­ры не только за то, что разгадал систему древнепер-сидской письменности, но и за веру в свою работу. Шампольон и Раулинсон получили сполна от своих оппонентов, но они никогда не отрекались от своих дешифровок и не бросали работу. Высокая репутация Кнудтцона как ассириолога не померкла, но его репу­тация дешифровщика получила низкий балл. Его не­уверенность в себе перечеркнула значение его откры­тия, и лишь спустя годы уже подлинный первооткры­ватель вновь пришел к тому же выводу, что и он. Справедливости ради следует все же отметить, что по­следний получил в свое распоряжение массу доказа­тельств, которые в 1902 году находились еще под сло­ем земли.

Между тем французский ученый Э. Шантр обнару­жил в 1893 году недалеко от Богазкёя обломки табли­чек с надписями на том же языке, что и письма из Арцавы.

Таким образом, стало ясно, что к какой бы языковой семье ни принадлежали эти письма, они бы­ли написаны на том же хеттском языке, что и находки Богазкёя, бывшего, по-видимому, столицей Хеттского царства. Осознав это, Сэйс пытался уговорить англи­чан начать в этом месте раскопки. Но в то время веду­щим центром клинописных исследований была Гер­мания, и его проектом заинтересовался кайзер. Кроме того, германский посол в Константинополе пользо­вался большим влиянием, поэтому разрешение вести раскопки получили немцы, и в 1905 году в Богазкёй отправилась немецкая экспедиция во главе с ассирио­логом Гуго Винклером.

После подготовительной работы Винклер провел основные раскопки в 1906-1908 годах. Он нашел цар­ские архивы, содержащие более 10 тыс. табличек, среди которых аккадский вариант договора между Хаттусилисом III и Рамсесом II (сам договор был известен давно по египетской версии из Карнака)5. Стиль, характер письма, имена и содержание архивов из Богазкёя не оставляли сомнений относительно вре­мени их написания: эти материалы принадлежали к Телль-эль-Амарнскому периоду и сменившему его пе­риоду Рамсесов, т. е. хеттские архивы датируются XIV-XIII веками до н. э. Они включали значитель­ное число табличек на хеттском языке. Кроме хетт­ского в его стандартном варианте, некоторые таблич­ки содержали фрагменты на родственных хеттскому языках — лувийском и палайском. О лувийском язы­ке имеются незначительные сведения в основном бла­годаря табличкам с перемежающимися отрывками на хеттском и лувийском, которые трактуют одни и те же ритуалы.

Кроме того, на табличках представлен хаттский язык, родственные связи которого пока не установле­ны; на этом языке говорил народ дохеттского перио­да, оказавший большое влияние на религию хеттов: некоторые их обряды сопровождались молитвами на хаттском языке. Хеттско-хаттские двуязычные риту­альные тексты дали возможность познакомиться с хаттским языком. Попадались таблички, написанные на аккадском языке, который был широко распростра­нен как язык международного общения, и на шумер­ском, бывшем классическим у народов, пользовавших­ся клинописью, благодаря чему хетты также употреб­ляли его. Определенное значение имел в этих местах и хурритский язык. В учебных текстах из Хаттусы иногда к столбцам, написанным по-шумерски или по-аккад­ски, добавляли переводы на хеттский язык, что, ко­нечно, облегчает понимание некоторых частных во­просов, связанных с хеттским языком.

Но основную роль в интерпретации хеттских тек­стов дает множество идеограмм (как шумерских, так и аккадских) в текстах, написанных на одном языке. Нередко хеттские писцы изображали основу глаго­ла или существительного с помощью идеограммы, а грамматические окончания писали как фонетические комплементы. Это дает представление о спряжении в хеттском, а смысл становится ясен из идеограмм. Су­ществуют также билингвы и даже переводы извест­ных литературных и исторических текстов. Например, в Богазкёе были найдены переводы отрывков из эпоса о Гильгамеше на хеттском языке (и на хурритском).

Хотя для понимания хеттского языка уже нет недо­статка в источниках, не следует думать, что задача первых дешифровщиков была легкой; как во всякой новаторской работе, первые значительные шаги хетто-логии кажутся нетрудными только в ретроспективе.

Этим первооткрывателем стал молодой пражский ассириолог, получивший отличную языковедческую подготовку в своем родном городе, известном высо­ким уровнем лингвистической науки. Это было еще до распада Австро-Венгерской империи, и случилось так, что молодой ученый Бедржих Грозный (1879 1952) пе­ред началом Первой мировой войны оказался в каче­стве преподавателя в Вене. Наделенный от природы пытливым умом, нестандартным мышлением в соче­тании с блестящими способностями, при основатель­ном знании клинописи и лингвистики, он поставил пе­ред собой цель опубликовать копии хеттских табли­чек из Богазкся. По счастью, такая задача дала ему возможность изучить особенности хеттского языка и его связи с другими языками.

С самого начала возлагались надежды на отрывки трехъязычных словарей, где в параллельных столбцах приводились шумерские слова и их значения по-ак­кадски и по-хеттски. Но такие словники содержали в основном только редкие слова, которые практически бесполезны при чтении обычных текстов и из которых почти невозможно понять грамматические элементы. Поэтому Грозный стал работать преимущественно с текстами только на хеттском языке, где идеограммы (как шумерограммы, так и аккадограммы) помогали понять смысл, так что дальнейшие выводы относи­тельно слов собственно хеттских можно было сделать на основании контекста. Вот один из интерпретиро­ванных Грозным отрывков: пи хлеб —■ an e-iz-za-at-te-ni wa-a-tar-ma e-ku-ut-te-ni

Грозный обратил внимание на то, что предложе­ние состоит из двух параллельных частей, которые вза­имно уравновешиваются, как ясно из рифмующихся окончаний каждой части. Значение шумерской идео­граммы «хлеб» было известно. Параллельно к слову «хлеб» в другой части стоит «wa-a-tar», слово индоев­ропейское, родственное английскому «water» («вода»). Поскольку хлеб едят, а воду пьют, то Грозный смог найти два глагола. Один родствен немецкому essen, латинскому edere, английскому eat («есть»). Оконча­ние -п в слове «хлеб» -an является окончанием вини­тельного падежа (подобно -п в греческом). Из других отрывков стало ясно, что пи и энклитическое -та приблизительно соответствуют: «теперь... тогда» или «как... так и, и... и». В результате это предложение следует перевести: «И хлеб вы едите, и воду пьете».

Получив такое свидетельство, Грозный уже не со­мневался в том, что хеттский принадлежит к индоев­ропейским языкам. Зная грамматические окончания и основную лексику, указывающие на одно и то же, Грозный, настоящий первооткрыватель, больше не ко­лебался. Еще до завершения работы он верно опреде­лил положение хеттского в кругу других языков, по­этому в наши дни клинописный хеттский — один из. самых изученных языков, открытых в век дешифровки.

Более того, изучение хеттского оказало большое влияние на индоевропеистику, поскольку хеттский — первый письменный индоевропейский язык, дающий много интересных и новых материалов.

Грозный тщательно изучил таблички, содержащие свод хеттских законов. Лексика таких законов была известна из других клинописных текстов, например из свода законов Хаммурапи, где основная формула гла­сит: «Если человек совершает такое-то преступление, он должен быть наказан таким-то образом». Поэтому, исходя из шумерограмм и аккадограмм, Грозный смог понять основное значение и правильно перевести сле­дующие хеттские слова: tak-ku LU-ULULU EL-LUM QA-AS-SU na-aS-ma GIR-SU ku-is-ki tu-wa-ar-ni-iz-zi nu-u§-se 20 GIN KUBABBAR pa-a-i.

Значение идеограмм (как шумерских, так и аккад­ских, или их сочетаний) было известно: LU-ULULU — «человек», EL-LUM — «свободный», QA-AS-SU — «его рука», GIR-SU — «его нога», GIN — «сикль», KUBABBAR «серебро». Смысл всего закона: «Если кто-нибудь сломает руку или ногу свободному челове­ку, то он должен заплатить ему 20 сиклей серебра». Обратите внимание на сходство ku-i$-ki — «кто-то» с латинским quisque. Tak-ku означает «если», na-as-ma - «или», tu-wa-ar-ni-iz-zi -- «сломает», nu-u5-Se —-«ему», и pa-a-i — «он дает, платит».

Зная шумеро-аккадское письмо и литературу, а так­же достижения индоевропейского языкознания, Гроз­ный и его ученики на основе контекста достаточно хорошо исследовали клинописный хеттский язык; по­этому мы имеем теперь отличные грамматики, словари и все виды учебных и справочных пособий, необхо­димых для того, чтобы изучить этот язык и интерпре­тировать новые тексты. Следует отметить, что ни Грозный, ни другие ассириологи не смогли сопоста­вить хеттский с другими индоевропейскими языками с должной лингвистической точностью, эту задачу смог­ли решить лишь сами индоевропеисты начиная с Фер­динанда Зоммера. Даже в наши дни хеттологи делятся на две группы: ассириологов, занимающихся в основ­ном интерпретацией текстов, и индоевропеистов-лин­гвистов, изучающих хеттский язык для сравнительной индоевропеистики.

В отличие от клинописного хеттского, письмен­ность которого известна, хеттский иероглифический еще ждал своей дешифровки. Теперь мы знаем, что хеттский иероглифический является диалектом, более близким к лувийскому, чем к классической форме кли­нописных хеттских текстов из Хаттусы. Царские печа­ти Хеттской державы (около 1400 1200 гг. до н. э.) содержат иероглифические надписи, иногда сопрово­ждаемые и клинописной версией. Подобные билингвы дают значение «открытых клиньев» при дешифровке.

После падения Хеттского царства в начале XII ве­ка до н. э. клинописным хеттским перестали пользо­ваться. Однако города-государства на окраинах быв­шего царства — в Сирии и Киликии — продолжали писать хеттскими иероглифами, и большинство таких текстов, найденных в этих областях, датируются пе­риодом X-VIII веков до н. э., когда под натиском Ас­сирии хеттская традиция в этих городах-государствах прекратила свое существование.

Как мы уже ранее отмечали, в начале 70-х годов XIX века Сэйс идентифицировал хеттские иероглифы. Однако этот «открытый клин» привлек внимание де-шифровщиков лишь в 1863 году, когда А. Д. Мордт-ман опубликовал описание серебряной печати с рель­ефным изображением (впоследствии оказалось, что это был распространенный тип царской хеттской пе­чати), с исроглификой и клинописью. Эту печать, при­надлежавшую одному торговцу, чуть было не купил Британский музей, но Сэмюэль Бёрч предположил, что это копия, а Генри Раулинсон заявил, что это просто подделка. И хотя музей не приобрел печать, им были сделаны оттиски на воске, с которых потом, по-види­мому, сделали копии7. В 1880 году Сэйс внимательно изучил печать и пришел к выводу, что это ■— билинг­ва. В течение долгого времени печать была известна как печать Таркондемоса. Ее текст гласит: «Таркуммува, царь страны Мера»

Сэйс правильно определил идеограммы слов «царь» и «страна». Основываясь на других текстах, он выде­лил идеограммы слов «город» ( q ) и «Бог» ( (QQ ) и, кроме того, окончание именительного падежа £~^

(s) и окончание винительного падежа v/ (п), однако не сумел определить, как они читаются8. Если бы он знал их фонетическое значение, то смог бы понять, что это индоевропейский язык (ср. греч. anthropo-s ■ — «человек» в именительном падеже и anthropo-n в ви­нительном). Сэйс также обратил внимание на то, что идеограмма «Бог» стоит перед всеми именами богов и является, таким образом, детерминативом.

Около 1890 года французский юрист и ассириолог Иоахим Менан (1820 1899) верно понял значение изо­бражения человека, показывающего на самого себя ( Ку ), как местоимение первого лица в единственном числе, подобно такому же изображению человека в египетском языке ( V* ) для обозначения того же ме­стоимения. Это было важное открытие, прояснившее значение хеттских надписей, начинающихся словами: «Я — такой-то...».

Но только в 30-х годах XX века совместными уси­лиями четырех ученых ----- П. Мериджи, И. Гельба, Э. Форрера и Г. Боссерта удалось продвинуться даль­ше в дешифровке хеттской иероглифики. Мериджи удалось установить идеограмму для слова «сын», ко­торой пользовались при описании генеалогий. Гельб вычленил глагол «делать», правильно транскрибиро­вав его как «aia»; это слово помогло установить близ­кое родство хеттского иероглифического языка с лу-вийским. Форрер выявил формулу проклятия, важную для уяснения структуры предложения. Боссерт (1889 1962) прочел царское имя Варпалавы и имя богини Купапы. Успехи 30-х годов в основном были связаны с установлением фонетических значений знаков без по­мощи билингв. Это стало возможно после того, как заметили, что название того или иного города или страны (с детерминативом «город» или «страна») име-

Глава 5. Клинописный и иероглифический хеттский язык     131

ются только в надписях, обнаруженных в одном опре­деленном месте. Относительно названия города Кар-кемиш пришли к выводу, что следует читать:

Kar-ka-me ГОРОД. Иногда этот метод можно было проверить путем постоянно встречающихся слоговых повторений. На­пример, в словах «Mar'ash» (= хетт. клин. Gur-gu-ma) и «Hamath» (= хетт, клин Ha-ma-tu) повторяется слог «та». Слова Gurgumma и Hamath соответственно вы­глядят так: A-ma-tu СТРАНА

Название города «Tuwanuwa» (Тиана) можно бы­ло уверенно прочитать благодаря повторению слога wa (подобного рода повторение слогов встречается в чередовании ku/gu в слове Gurgumma. Слоговой знак tu имеет аналогию в слове A-ma-tu (Hamath): В анналах ассирийских царей встречаются имена нескольких хеттских царей, например Муватали, царя Гургуммы, Урхилина, царя Хамата и Варпалава, царя Туванувы. Поэтому если надписи, найденные в этих городах или государствах, можно датировать перио­дом правления соответствующих царей, то весьма ве­роятно, что их имена должны встречаться в надписях. Опираясь на такое предположение, нашли следующие имена царей:

В период 1933 1937 годов в Богазкёе было найдено еще несколько царских печатей, и ученые получили возможность выяснить иероглифическую форму имен значительного числа великих царей. Хотя большинст­во имен написано в иероглифике, имя Mu-ta-li (= Mu-wa-ta-li ) было написано слоговым образом, а имена цариц Puduhepa и Tanuhepa были также написаны сло­говыми знаками, что дало возможность прочесть имя главной богини хеттского святилища, расположенно­го в скалах Язылыкая: БОГ Ha-ba-tu = клин. БОГ He-bat — «богиня hebat» (третий знак может читаться Ьа или ра).

После того как Мериджи, Гельб, Форрер и Боссерт дешифровали не без труда хеттскую иероглифику, по­сле Второй мировой войны в поле зрения Боссерта оказалась большая билингва на финикийском и хетт­ском иероглифическом, найденная в Киликии в Кара-тепе. В этом месте в конце VIII века до н. э. правил царь по имени Азитавадд, и стены построенного им дворца были украшены рельефами с надписями, пове­ствующими о его деяниях. Текст на финикийском язы­ке, — а это самая пространная надпись из найденных до сих пор на этом языке, - был совершенно непоня­тен. Боссерту, который тогда постоянно жил в Тур­ции, достались эти находки из Каратепе, и, разумеет­ся, он понял важность этого открытия для прояснения хеттской иероглифики. Однако, не будучи семитоло­гом, он решил, что лучше всего послать копии фи­никийской части надписи специалистам по северосе­митским языкам, попросив их побыстрее опублико­вать перевод. Несколько ученых, в том числе и автор этих строк, взялись за прочтение надписи, и вскоре был получен «финикийский ключ» к иероглифической версии. К сожалению, Боссерт опубликовал не всю иероглифическую часть, а только те отрывки текста, которые по лексике были близки финикийской версии. А поскольку порядок слов в хеттском отличается от финикийского, он подогнал хеттский текст так, чтобы тот соответствовал порядку слов в финикийском язы­ке, и поэтому мы не всегда могли установить порядок слов хеттской части надписи. После смерти Боссерта Мериджи полностью опубликовал хеттскую и фини­кийскую части надписи. Тем не менее статьи Боссерта не оставили сомнений, что билингва из Каратспе значительно расширит наше представление о хеттском иероглифическом, особенно о его словарном запасе.

Хотя ценность билингвы из Каратепе неоспорима, первые решающие шаги в дешифровке хеттской иеро-глифики были сделаны еще до ее открытия. Находка же из Каратепе подтвердила верность результатов кро­потливой работы 30-х годов.

Ниже приводим перевод финикийской версии, даю­щий представление о лексике, стиле и содержании тек­ста из Каратепе*:

«Я Азитавадд, благословенный Ваалом, раб Ваа­ла, муж могучий...(?), царь дануниитов. Ваал поставил меня отцом и матерью дануниитам, чтобы оживил я дануниитов, чтобы расширил я земли Долины Адана от восхода солнца до его заката. И были у данунии­тов в дни мои всякие блага, и обилие, и довольство. И восстановил я разрушенное в Пахри (?); и прибавил я коней к коням, и щиты к щитам, и войско к войску -милостью Ваала и богов и по совету приближенных (?). И искоренил я всякое зло, что было в стране, и устроил я дом господства моего в благополучии, и сотворил я для корня господства моего благо. И вос­сел я на трон отца. И заключил я мир со всеми царя­ми, хотя цари и действовали враждебно против ме­ня, - по справедливости моей, мудрости моей и доб­роте сердца моего. И построил я укрепления мощные на всех окраинах, на границах, там, где находились люди злые, начальники отрядов, где никто не был под­властен Дому Мопша; я же, Азитавадд, поверг их к моим ногам. И построил я селения в тех местах, чтобы жили данунииты в покое сердца своего. И покорил я страны сильные на Западе, которые не были покорены всеми царями, бывшими до меня; я же, Азитавадд, по­корил их, завладел ими, [а жителей] пленил и поселил у самых границ моих на Востоке, а дануниитов я пере­селил туда. И жили они [т. е. данунииты] в дни мои во всех пределах Долины Адана, от восхода солнца и до его заката, и в местностях, которые были раньше опас­ными, где люди боялись ходить дорогами. И в дни мои... (?) ради Ваала и богов было во все дни мои изобилие, и благоденствие, и довольство, и покой у дануниитов и по всей Долине Адана. И построил я этот город, и назвал я его городом Азитавадда, ибо Ваал и Решеф-Цирм послали меня строить. И постро­ил я его ради Ваала и Решеф-Цирм, в изобилии, в бла­годенствии, в довольстве и в покое, чтобы он служил оплотом Долины Адана и Дома Мопша. И было в дни мои в стране Долины Адана изобилие и благоденствие, и не было в дни мои человека, изнемогающего у дану­ниитов. И построил я этот город, и назвал я его горо­дом Азитавадда. Я поместил в него Ваала-Крнтрйш. А повинность жертвоприношения всем изображениям богов: ежегодное приношение быка, приношение во время посева овцы, и во время жатвы овцы и благо­словил Ваал-Крнтрйш Азитавадда жизнью, и миром, и властью могучей над всеми царями, чтобы дал Ваал-Крнтрйш и все боги города Азитавадду долгоденст­вие и многолетие, и благополучное царствование, и власть сильную над всеми царями, И будет этот город обилен хлебом и вином, а народ, который живет в нем, будет владеть крупным скотом и овцами, хлебом и вином, и, умножившись в числе, будут работать, и, умножившись в числе, будут воздавать хвалу, и, умно­жившись в числе, будут служить Азитавадду и Дому Мопша ради Ваала и богов. А если какой-нибудь царь из царей, или вельможа из вельмож, или какой-нибудь другой человек изгладит имя Азитавадда на этих вра­тах и напишет свое имя или решит захватить этот порт и удалит эти врата, которые сделал Азитавадд, и сде­лает другие врата и напишет имя свое на них, — будь то по алчности он удалит, будь то по ненависти или злобе он удалит эти врата, то истребят Ваал небес и Эл, сотворивший землю и солнце вечное, и весь род сынов божьих ■— ту царственную особу, и того царя, и того человека, кто бы он ни был; имя же Азитавадда сохранится вовек, как имя солнца и луны».

Во II и I тысячелетии до н. э. финикийцы играли важную роль в Средиземноморье. Билингвы финикий­цев, составленные на территории со смешанным насе­лением, имели огромное значение на первом этапе ра­боты по дешифровке целого ряда письменностей, а также служили большим подспорьем при уточнении чтения некоторых знаков. Ниже мы увидим, как фи­никийская версия кипрской билингвы помогла понять кипрский силлабарий. Летом 1964 года на итальян­ском побережье в 30 милях к северо-западу от Рима в местечке Пирджи были найдены надписи на золо­тых предметах на финикийском и этрусском языках. Находка из Пирджи была ценным вкладом в дело дальнейшей дешифровки этрусского языка, хотя то, что до сих пор не удалось установить родственные связи этрусского с другими языками, затрудняет зада­чу специалистов, пытающихся определить, — в той мере, как бы хотелось, — грамматику и словарный запас этого языка. Алфавит этрусского языка извес­тен, поэтому произношение не представляет особых трудностей. Сосуществование в V веке до н. э. в Ита­лии финикийцев и этрусков само по себе представляет определенный интерес. Как теперь стало известно, фи­никийцы обосновались в Италии с незапамятных вре­мен, что позволило им оказывать непосредственное влияние не только на этрусков (которые, в свою оче­редь, внесли значительный вклад в римскую культу­ру), но и на самих римлян".

или

Предыдущая глава Следущая глава