Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Глава 6 УГАРИТ: ДЕШИФРОВКА И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ДРУГИМИ КУЛЬТУРНЫМИ ТРАДИЦИЯМИ

В основу дешифровок, которых мы касались в пре­дыдущих главах, легли надписи, известные задолго до того, как их стали изучать. Некоторые открытия со­вершались за короткий срок, однако процесс завер­шения работы порой растягивался на десятилетия. Это не относится к дешифровке угаритского письма: в 1929 году были найдены тексты, написанные совер­шенно неизвестным письмом, а в 1930 году заверши­лась их дешифровка.

В истории западной цивилизации угаритской ли­тературе принадлежит важное место. Она повлияла на дальнейшее изучение Ветхого Завета и заполнила пробел, существовавший между Гомером и Библией1. Можно сказать, что расшифровка угаритского пись­ма — одно из важнейших литературных открытий, сделанных в XX веке2.

Это открытие отразится на всем комплексе иссле­дований истоков нашей культуры, хотя, как это обыч­но бывает, наши учебники начальной и средней шко­лы отстают по меньшей мере на полстолетия от от­крытия языка.

Угарит полностью исчез из памяти человечества. Это название впервые вновь появилось в Телль-эль-Амарнских табличках. Городище, которое арабы те­перь называют Рас-эш-Шамра (Укропный мыс), было обнаружено случайно. В 1928 году сирийский крестья­нин пахал землю на участке между могильным хол­мом Угарит и прибрежной полосой Средиземного мо­ря и наткнулся на каменную плиту. Это была часть склепа, который археологи считают микенским. Уга­рит находился в северной Финикии в ареале семит­ской культуры, поэтому микенский субстрат свиде­тельствовал о возможности существования отношений между финикийцами и эгейцами в период Поздней бронзы (около 1400 1200 гг. до н. э.).

Французы, под протекторатом которых находилась тогда Сирия, начали раскопки в Угаритс в 1929 го­ду. Рабочие, которыми руководили Клод Шеффер и Жорж Шене, вскоре обнаружили клинописные таблич­ки, часть их была на аккадском языке, другие были написаны неизвестным письмом. Таблички были пере­даны для публикации известному ассириологу Шарлю Виролло (1879- 1968). Он опубликовал первые 40 таб­личек с этими новыми угаритскими письменами в жур­нале «Сирия» в 1929 году, т. е. в том же году, когда они были обнаружены.

Изучение угаритского языка продвигалось быстро, в основном благодаря личным качествам и способно­стям Виролло. При этом он сразу же готовил матери­ал к публикации, и за четыре десятилетия, прошедшие со дня открытия и основных публикаций по Угариту, профессора Виролло никак нельзя упрекнуть в том, что он задерживал передачу новых материалов восто­коведам мира. Он щедро делился со всеми, кто интере­совался этой темой. Приведу один пример: он отдал свою транслитерацию неопубликованного литератур­ного текста автору этих строк для издания в книге «Учебник угаритского языка». Великодушие такого рода встречается не часто. Будучи серьезным ученым, Виролло также обладал острым зрением и твердой ру­кой чертежника, поэтому сделанные им копии отлича­ются аккуратностью и четкостью.

В статье, опубликованной в 1929 году1, Виролло не только предоставил в распоряжение ученых большое число источников, но и положил начало дешифровке благодаря ряду тонких наблюдений. Он предположил, что письмо имеет направление слева направо, что не­большое количество знаков (не более 30) может свиде­тельствовать только о буквенном характере письма, что небольшой вертикальный клин служит словораз-делителем и что незначительная длина слов (чаще все­го из одной или двух букв) означает, что гласных или не было совсем, или они писались редко.

Группа из шести знаков повторяется на бронзовых топорах: (теперь мы читаем это так: rb khnm — «Верховный

жрец»). На табличке 18, имеющей одинаковый с ак­кадскими письмами формат, Виролло заметил, что пе­ред этой группой знаков стоит слово, состоящее из одной буквы: (теперь мы читаем: l.rb.khnm). Исходя из стиля месо-потамских писем, Виролло заключил, что VJY од-ноконсонантнос слово, означающее предлог «к» (так обычно начинаются послания — «к такому-то»). Ви­ролло был прав, и хотя он не определил, что это язык угаритский, и не указал фонетическое звучание зна­ков, он смог отделить одно слово от другого и пра­вильно дать их значения.

Немецкий семитолог Ганс Бауэр (1878 1937), заняв­шись дешифровкой угаритского письма, довольно бы­стро достиг положительных результатов4. Во время Первой мировой войны он был шифровальщиком, а основные проблемы дешифровки забытых письменно­стей он постиг, работая над синайскими надписями. Удача Бауэра основывалась на правильном предполо­жении, что язык принадлежит к группе семитских, так как слова между словоразделителями короткие — ха­рактерная черта семитских языков, в отличие от индо­европейских и других языковых семей. Более того, Сирию в течение долгого времени населяли северо­западные семитские племена, такие как финикийцы, евреи, арамеи и близкие к ним. И тогда односложное слово, означающее предлог «к», должно быть «1», по­тому что «1а» означает «к» во всех северо-западных семитских языках.

Хорошо владея грамматикой семитских языков, Бауэр знал, что в северо-западных семитских языках некоторые буквы являются приставками, а другие слу­жат окончаниями. Нужно отметить, что довольно рас­пространенные буквы «t» и «п» могут быть как при­ставками, так и окончаниями. Он обнаружил две угаритские буквы, назовем их «X» и «Z», удовлетворяю­щие всем требованиям частоты употребления и поло­жения для «п» и «t», но не смог определить, где какая. Затем он обнаружил какой-то список, похожий на пе­речень собственных имен. Каждое имя состояло из трех слов, а слово в середине состояло из двух знаков, причем оно постоянно повторялось (обозначим его как «YZ»). Исходя из обычной формы имен в семит­ских языках «А сын Б», Бауэр прочел «YZ» как «bn» «сын». Отсюда звуковые значения определяются как Y = b, Z = п, а путем исключения X = t. Поскольку в префиксах слов часто повторялось «Ь», оно полностью подходило для приставки со значением «в» в северо­западных семитских языках. После этого Бауэр смог найти широко распространенное имя ханаанейского бога «ЬЧ» («Ваал»), так как и «Ь» и «1» ему уже были известны. Он вычленил bWl и понял, что W = е. Теперь уже не составляло труда прочесть «b'lt» («Baalat», су­ществительное женского рода от «Baal»), так как все буквы были известны.

В последовательности слов, напоминающих числи­тельные, Бауэр выделил три знака Q1Q и решил, что это числительное «три», которое по-арабски трансли­терируется «tit». Для такой идентификации было впол­не достаточно исходить из определенной схемы, так как среди семитских текстов нет другого корня слова с одним и тем же согласным в начале и конце, между которыми стояло бы «1». Другое числительное «RSbc» могло быть только «arbc», что давало произношение еще двух знаков. Теперь группу знаков «'ttrt» можно было прочесть как имя богини Астарты, поскольку

все буквы были уже известны. Числительное «aUt» могло быть только числительным женского рода «одна» (aht), и, соответственно, «ahV» должно было быть числительным «один» (ahd).

Дешифровка угаритского языка в основном осуще­ствлялась путем подстановки знаков в пределах одно­го алфавита. Дело, однако, осложнялось тем, что су­ществовало три знака для буквы «алеф» ('a, 'i, 'и), имевших разные огласовки. Кроме того, существова­ло два омофона для «s». Бауэр блестяще доказал, что «X1YZ», стоящее рядом с «ЬЧ», следует читать как «'ilh-» «бог». Он ошибся в чтении конечного знака «Z», но верно определил «X» и «Y», найдя таким обра­зом еще один «алеф», который теперь транслитериру­ется как «'i», а также как «h». Его несколько озадачи­ло то, что в ходе дешифровки обнаружилось несколь­ко «алефов», но, как истинный дешифровщик, он не позволил сомнениям одержать над собой верх; напро­тив, он честно заявил, что обнаруженный факт должен нас подготовить и к другим примерам омофонии. Ока­залось, однако, что единственной омофонией в уга-ритском алфавите были два знака для «s». «Алефы» же изменяются в зависимости от гласного, к которому относятся. Успех Бауэра обеспечивали его добросо­вестность и интуиция. Стремление же к полному со­вершенству, делающее подчас непреодолимое препят­ствие из нерешенных частностей, противопоказано любой новаторской работе.

Некоторые ошибки, допущенные Бауэром, испра­вил французский востоковед Эдуард Дорм (1881 1966), который был не только одаренным ученым, знатоком Ветхого Завета и клинописи, но и служил во время Первой мировой войны в качестве криптоаналитика, за что был награжден Французским правительством. Дорм не только смог внести ряд исправлений в де­шифровку, предложенную Бауэром, но и добавил в 1930 году фонетические значения еще нескольких букв. Между тем Виролло также продолжал работу над де­шифровкой угаритских знаков. Если устанавливать приоритет по времени публикации, то Бауэр был все же первым6. Не следует при этом упрекать Бауэра за то, что он поспешил обнародовать свои открытия в газете, вместо того чтобы напечататься в солидном научном журнале; такого рода критика непримени­ма к дешифровщикам: им нужно не только одобрение их достижений, но и первенство. Чемпион по характе­ру не может довольствоваться вторым или третьим местом.

В 1930 году Бауэр и Дорм опередили Виролло. В тот год были раскопаны многие новые таблички, в том числе и большие литературные произведения, кото­рые были переданы Виролло для публикаций. Роль Виролло в дешифровке угаритской письменности в чем-то можно сравнить с тем, как Раулинсон расшиф­ровал ахеменидские надписи; оба ученых смогли опе­редить коллег по дешифровке благодаря неустанной работе над таким объемом источников, какого не бы­ло в распоряжении у других. Следует отдать должное Бауэру, который первым опубликовал результаты де­шифровки (4 июня 1930 года), и Дорму, откликнувше­муся на начатую Бауэром работу в статье, вышедшей приблизительно 1 октября 1930 года, где были исправлены некоторые ошибки Бауэра. Но Виролло можно _ считать отцом угаритологии с тем же правом, как и Раулинсона отцом ассириологии. Результаты paeo­ns ты Виролло были доложены в Париже на заседании Академии изящной словесности 3 октября 1930 года. = 24 октября он сделал в Академии доклад о методике дешифровки и содержании вновь найденных литера­турных памятников. Этот доклад с небольшими изме­нениями лег в основу его статьи о дешифровке угарит-ского языка, опубликованной в 1930 году в журнале «Сирия», где он уже приблизился к установлению пра­вильных значений большинства знаков алфавита7. Мы обязаны Виролло тем, что он первым издал и интер­претировал почти все таблички на угаритском языке, за исключением сравнительно небольшого числа опуб­ликованных журналом уже после его смерти. Со вре­мени его первой публикации в 1929 году жизнь этого ученого неразрывно связана с историей угаритологии, начиная с первых загадочных находок вплоть до при­знания угаритского одним из ведущих семитских язы­ков, который теперь изучают во многих университе­тах и других учебных заведениях мира.

Пишущий эти строки заинтересовался угаритским в 1935 году, когда его дешифровка была почти завер­шена. Вполне естественно, что в 30-е годы волнующие зоображение угаритские таблички должны были при­влечь к себе внимание многих ученых, обладавших различной лингвистической подготовкой. В результа-г возник поток литературы, в котором начинающему студенту было трудно ориентироваться; кроме того, интересующихся этой темой, был нужен учебник, где бы подробно излагались грамматические правила. Моя книга «Грамматика угаритского языка», изданная в 1940 году, была рассчитана на то, чтобы удовлетво­рить эту потребность. Однако открытие новых тек­стов п исследования многих ученых привели к тому, что уровень этой области науки заметно повысился, поэтому книгу нужно было пересмотреть и дополнить. Недавно изданный «Учебник угаритского языка» со­держит не только грамматику, но и словарь, корпус текстов в транслитерации, отдельные клинописные тексты, а также и другие материалы, предназначенные как для начинающих, так и для маститых ученых.

Обнаруженные позднее билингвы уже ничего не могли добавить к сделанной дешифровке. Один такой найденный текст представляется весьма интересным, поскольку в нем приводится угаритский алфавит и с помощью аккадских знаков дается произношение каж­дой буквы. Если бы эта табличка была обнаружена в 1929 году, она могла бы послужить ключом к дешиф­ровке. Но ее нашли в 1955 году, и четверть века спустя она уже оказалась бесполезной.

Для семитского языкознания значение угаритского языка выходит за рамки интереса к дешифровке его письма и практического использования. Литература на угаритском языке составляет важное звено в преем­ственности культурного развития Запада. Доказатель­ством тому может служить своего рода учебный текст, несколько копий которого обнаружили во время рас­копок. Это небольшого размера таблички, содержа­щие азбуку из 33 букв, стоящие уже в той последовательности, которая потом закрепилась в еврейском, .греческом и латинском алфавитах. Порядок букв в угаритском алфавите, с незначительными поздними изменениями, сохранился до наших дней: ab-d     h

Изучение угаритской литературы в ее средиземноморской среде показыва­ет, что мы унаследовали от угаритской культуры не только сам алфавит, но и неизмеримо больше.

С первых же шагов по дешифровке угаритского письма прослеживалось его близкое родство с древне­еврейским и финикийским. Довольно скоро стали по­являться на свет целые выражения, во многом совпа­дающие с текстом Ветхого Завета. Например, тучность земли.

От росы небесной и от тучности земли

Обратите внимание, как похожа здесь лексика: основ­ные согласные -- одни и те же в еврейском и угарит-ском, в словах «роса» (tl), «небеса» (smm), «тучность» (Smn), «земля» (ars). Более того, параллелизм ощуща­ется и в поэтике. Мы обнаруживаем не рифму и раз­мер, а поэтический оборот с характерными взаимно уравновешиваемыми частями: «роса небес» в одной части сопоставляется с «тучностью земли», но оба вы­ражения в рамках одной и той же традиции означают «плодородие».

Сотни угаритских параллелей к текстам еврейской Библии революиионировали изучение Ветхого Завета. Ученые принялись за исследование Ветхого Завета с новыми силами. После того как они выдержали на­тиск течения «Вавилон и Библия», у них выработалось спокойное отношение ко всяким новым открытиям, связанным с семитскими текстами и их сопоставле­ниями со Священным Писанием. Вскоре стало ясно, что евреи не изобретали языковые или литературные формы, а заимствовали их у более древнего народа — ханаанеев. Подлинным вкладом евреев в Ветхий Завет была не столько его форма, сколько содержание. Свя­щенное Писание запрещает «избранному народу» пре­даваться грехам, свойственным тем древним народам, которые населяли эту территорию до него. Некоторые из таких греховных деяний, как, например, скотоло­жество, засвидетельствованы не только в Библии (где это можно было бы рассматривать как выпад против ханаанеев), ио зафиксированы и в угаритских религи­озных текстах, где скотоложество имело сакральную и важную функцию в культе бога Ваала'. Несколько уга­ритских текстов было обнаружено в Палестине в Бст-Шамеше, Таанахе и на горе Табор. Почти нет сомне­ний, что литературные тексты, подобные найденным в Угарите, имели хождение в Палестине еще до еврей­ского завоевания10.

Угаритский эпос о Керете повествует о герое, по обещанию богов давшем начало царскому роду. Еще раз этот мотив появляется в другом эпическом памят­нике — единственном, найденном в Угарите, -- Сказа­нии об Акхате, где добродетельный правитель благословен рождением сына. Этот же сюжет мы встречаем В Книге Бытие в рассказе о праотцах, в результате бо­жественного промысла основавших царский род. Осо­бенно ярко этот мотив прослеживается в рассказе о рождении у Сары и Авраама сына Исаака.

В эпосе о Керете говорится о том, как Керет отнял |у другого царя свою нареченную невесту Хуррайю, ! похищенную и спрятанную в дальней крепости. Этот мотив схож с легендой о Елене Троянской. Выясняет­ся, что в микенский период (а именно к нему относят­ся и угаритский эпос, и библейские патриархи, и Тро­янская война) мотив обретения после плена наречен­ной невесты был весьма распространен, да и в Книге Бытие мы читаем о том, как Аврааму дважды при­шлось вызволять Сару из гарема других властителей". Пример Угарита подтверждает, что, как бы раз­личны ни были культуры Греции и Израиля в класси­ческий период, обе они корнями уходят в Героиче­ский век, датируемый второй половиной II тысячеле­тия до н. э.

или

Предыдущая глава Следущая глава