Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

XIX и XX столетия стали веками научного прогрес­са, благодаря которому оказались осуществленными многие прежние мечты человечества. Герой шумеро-ак-кадской мифологии Этана поднимался на спине орла в небо, а в греческом мифе Дедал смастерил крылья, что­бы взлететь вместе с сыном Икаром. Но мог ли человек в давние времена предположить, что будут осуществ­ляться полеты вокруг Земли и на другие планеты или на Луну и что еще более великие открытия будут совер­шаться беспрерывно одно за другим? Хотя удивительные открытия происходят в разных областях современной науки, о выдающихся открытиях в области гуманитар­ных наук начиная с XIX века и до наших дней известно значительно меньше.

История античного мира завершилась с падением Римской империи, а цивилизация Запада складывалась на основе трех классических форм культуры Средизем­номорья — Израиля, Греции и Рима. Начало письмен­ной истории велось с Гомера и Библии, а все предшест­вующие относили к доисторическим временам. Однако ряд путешественников и любознательных людей знали о существовании в Египте и Иране памятников с надпи­сями, относящимся к далекому прошлому. Менее вну-

Предисловие к первому изданию

шительными путешественнику казались руины городов Месопотамии, но тем не менее их связывали с хранящи­ми древние предания клинописными текстами. Еврей­ская, греческая и латинская литература давали доста­точно информации для работы будущих дешифровщи-ков. Нужны лишь были люди, обладающие фантазией, энтузиазмом, знаниями, умом и смелостью, чтобы от­правиться на поиски истины.

Мы собираемся рассказать о том, как были расшифрованы забытые письменности и восстановлены утраченные языки, в результате чего зафиксированная в письменных памятниках западная цивилизация отодвинулась в глубь веков на две тысячи лет. Отсчет исторического времени идет уже не с Греции и Израиля.

Благодаря дешифровке египетского письма и клинописи письменная история зарождения западной культуры насчитывает теперь пятнадцать веков, предшествующих тому периоду, когда греки и евреи появились на исторической сцене. Более того, самые ранние надписи с упоминанием эллинов и евреев датируются временем, предшествующим появлению «Илиады» и Книги Бытия.             \

Желание разгадать сокровенный\Смысл тайных над­писей столь же старо, как и сама письменность. Наибо­лее известно предание из Книги Даниила о том, как однажды вавилонский царь Валтасар увидел на стене своего дворца начертанные таинственной рукой непо­нятные слова. Никто из мудрецов не мог прочесть их, кроме осененного свыше Даниила, который тут же про­чел и точно перевел этот арамейский текст («мене мене текел упарсин»)'. Современному дешифровщику, как и Даниилу, нужно наитие, но в отличие от пророка он должен также иметь историческое и филологическое об­разование. Работа дсшифровщиков клинописи и иеро-глифики в такой же мере отличается от методики Да­ниила, как изобретение братьев Райт от полетов Этапы и Дедала.

Дешифровщики забытых письмен, обнаруженных в колыбели западной цивилизации, не только поднимают пласты тысячелетий истории, но также открывают ящик Пандоры, содержащий множество проблем, решить ко­торые подчас оказывается куда труднее, чем осущест­вить дешифровку. В то время как дарвинизм добивал то, что оставил от традиционной религии рационализм XVIII века, клинописные тексты открыли языческую мифологию, которую стали использовать для уничто­жения остатков веры в Библию: если Ной и потоп были только поздней еврейской копией картины потопа, изо­браженной в древневавилонском памятнике, то чему же верить в Священном Писании?2 Прямым следствием это­го стала тенденция к расколу общества на два враждую­щих лагеря — атеистов и поборников веры. Одни заяв­ляли, что наука и археологические открытия подтверж­дают, что религиозная традиция — глупость и обман. Другие же отвергали научные доказательства и дешиф­рованные новые тексты как наносящие вред. Мы до сих пор несем бремя этой бессмысленной раздвоенности, породившей потерянное поколение, ищущее смысл в истории и жизни.

Трудно найти логическое объяснение кризиса, раз­разившегося во время судебного процесса Скоупса, в котором принимали участие два известных человека — атеист Кларенс Дарроу и «защитник веры» Уильям Джан-нингс Брайан, оба стоявшие на крайних позициях. Как

тогда, так и в наши дни нет необходимости выбирать между научными знаниями и традиционными ценностя­ми. В стремлении сохранить культуру и полноту духов­ного развития мы должны опираться как на науку, так и на традиционные ценности, всему свое место. Пред­почтение одного другому таит в себе опасность. Наука, не считающаяся с традицией, может породить техно­кратов, лишенных культуры; традиция, отвергающая научные знания, порождает людей хотя и умудренных, но не рациональных.

Интеллектуальная атмосфера, корни которой следу­ет искать в эпохе Возрождения, породила поколения дешифровщиков, работа которых полностью изменила гуманитарные науки. В эпоху Возрождения возник ин­терес к историческому прошлому. Хотя в основном под­черкивалось значение культурного наследия Греции и Рима, но в центре внимания людей искусства и науки оказалась Библия и описываемые в цей страны. Инте­рес к миру в целом постоянно возрастал и завершился эпохой Великих географических открытий. Путешествия Колумба, Магеллана и других смельчаков, бороздив­ших под парусами воды семи морей и высаживавшихся на далеких берегах, стали возможны не только благода­ря техническому прогрессу, но и в результате расши­рившегося кругозора европейцев, сложившегося еще в век Возрождения.

Прологом к эпохе дешифровки послужило просве­тительство XVIII века. После раскопок Геркуланума и Помпеи интерес к археологии и древним текстам зна­чительно возрос. Чтобы удовлетворить любознатель­ные умы, в университетский курс было введено восто­коведение. Путешественники, как, например, Карстен Нибур (1733-1815), посещали места, где зародилась за­падная цивилизация, а вернувшись, публиковали фак­симильные издания надписей, начертанных забытыми письменами.

Интерес к далеким странам отразился и в литературе того времени. Сэмюэль Джонсон помещает действие своего «Расселаса» в Абиссинию. События са­тирических произведений Вольтера разворачиваются в отдаленных странах от Вавилона до Нового Света. Де­шифровки XIX века в своей основе имели как стремле­ние к познанию, так и труд. Все началось с археологии, не только раскапывающей памятники, но и научно их осмысляющей. В Европу привозили тексты и памятни­ки из стран, где были найдены забытые письмена. Если раньше занимались изучением древнееврейского, грече­ского и латыни, то теперь к ним добавились арабский, коптский, эфиопский и другие языки Ближнего Восто­ка. Интерес европейцев к Индии побудил заняться сан­скритом и изучением текстов парсов, составленных на древнеиранском языке.

В конце XV11I века Наполеон, намереваясь захва­тить далекую Индию, высадился в Египте, что открыло новую эпоху. Ближний Восток внезапно как бы пере­местился в новое время, в котором превалирует запад­ноевропейское влияние. Наполеоновские походы также открыли эру широкомасштабного собирания, изуче­ния и публикации восточных надписей, предметов ис­кусства и архитектуры. С Наполеона ведет отсчет век египтологии.

Вторжение Наполеона в Египет было более захва­тывающим событием, чем то, что позднее имело место на западе Ирана, где сохранились надписи царей дина­стии Ахеменидов. Здесь были обнаружены клинопис ные памятники, а те, кому было суждено их прочесть, появились па свет в последней трети XVIII века.

Но широкий кругозор и свойственная веку пытли­вость, как всегда, претили реакционно настроенным лю­дям. Как светские, так и религиозные фундаменталисты выбрали момент, чтобы ополчиться на новые дешиф­ровки. Светский фундаментализм в основном опирался на классиков, возражавших против того, чтобы прида­валось большое значение цивилизациям «варваров», таких как египтяне или финикийцы. Религиозный же фундаментализм восстал против того, чтобы между «из­бранным народом» и его соседями-язычниками устанав­ливалось какое-то родство. В сущности, в основе обоих течений было одно и то же стремление — предохранить свой идеал от «заражения» извне. Классики потерпели поражение после того, как Шампольон расшифровал египетские иероглифы. Нападки же религиозных фун­даменталистов возобновились с новой силой после опуб­ликования клинописных текстов, содержащих параллели к библейским книгам.

К концу XIX века интеллектуальная жизнь Запада неожиданно изменилась. До того времени по-настояще­му образованные люди стремились овладеть древнеев­рейским, греческим и латинским языками, полагая их тремя составными своего культурного наследия. В поэмах Мильтона мы постоянно ощущаем эту трехчастную основу. Еще многие годы после открытия в XVII веке Гарвардского университета выпускник произносил про­щальное слово по-древнееврейски. Эмблема Йельско-го университета включает девизы по-древнееврейски и по-латьши. Но с увеличением объема информации в XIX веке классиков и гебраистов начала постепенно разделять узкая специализация. Люди, получившие тра­диционное классическое образование, не признавали иных идеалов, кроме греческих и римских, но в то же время, будучи христианами, они вынуждены были счи­таться с богодухновенным содержанием Библии. Как же можно было поклоняться двум идеалам одновремен­но, к тому же находившимся между собой в противоре­чии? Люди воздвигали искусственные барьеры, рассуж­дая приблизительно так: «Евреям принадлежал при­оритет в области религии и нравственности, греки же обладали превосходством в области философии и точ­ных знаний. Одни вели жизнь более духовную и олице­творяли Восток, другие — мыслили рационалистически и являли собой Запад».

Вместо того чтобы осознать, что народы Средизем­номорья развивались в одно и то же время, в соответст­вии с этими тенденциями греки и евреи будто бы оказа­лись разделенными такой бездной противоречий, что их с полным правом можно было бы поместить не толь­ко на разных полюсах, но даже на разных планетах. Это привело к своего рода компромиссу: поскольку каждая из этих групп ученых отдавала предпочтение соответ­ственно античности или Ветхому Завету, они могли со­хранять мирные отношения, не выходя за пределы сво­ей территории. Как правило, классик старого образца не приветствовал появление доказательств значитель­ного финикийского влияния на культуру Греции, а при­спосабливающийся к обстоятельствам гебраист закры­вал глаза на развитие микенологии и миноистики, хотя он знал, что Палестина называется так по имени фи­листимлян — народа, жившего на побережье Эгейского моря. Итак, эпоха Просвещения XVIII века оставила нам наследие двоякого рода — все более жаждущий знаний ум и, как следствие, дешифровки, а с другой стороны — реакционность, которая не только предписывает носить шоры, но сопротивляется любому свидетельству взаи­мосвязей общего в прошлом наследия на древних бере­гах Средиземного моря.

Сайрус Г. Гордон

Март 1968 г.

или

Предыдущая глава Следущая глава