Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Шифр в алфавитном порядке:

ABCDEFGHUKLMNOPQRSTUVWXYZ Исходный алфавит: HECJXKLMSNOPGFRQZWIVTDYBUA

Моноалфавитную подстановку легко разгадать, так как в любом из известных языков частота повто­ряемости букв известна. Зашифрованный таким об­разам текст можно легко расшифровать при условии, что его язык известен. Правда, короткую криптограм­му труднее разгадать, поскольку при отсутствии до­статочного объема материала на статистику нельзя полагаться. На примере моноалфавитной подстанов­ки мы покажем, какие еще методы можно использо­вать, кроме статистики. Вот криптограмма, которую нужно расшифровать и получить исходный текст на английском языке:

VHBSJU ХВТ BDDJEFOUBMMZ EJTDPWFSFE CZ В QFBTBBOU JO OJOFUFFO IVOESFE ВОЕ UXFOUZFJHIU IF QMPXFE JOUP В NZDFOBFBO UPNC ВОЕ VOXJUUJOHMZ PQFOFE VQB OFX FSB PG EJTDPWFSZ

Частота употребления подсказывает нам, сколько раз в тексте встречается каждая буква:

ABCDEFGHI     J      К     L    М

О    14    2     5     10    19     1      3     3     10     0      0     4

NOPQRS     TUVWXYZ 2     17    7405      4     1142      6      06

Следует отметить, что некоторые буквы встреча­ются часто, другие — реже, а третьи — совсем редко. Вот если бы у нас криптограмма была длинной, мы без большого труда смогли бы решить проблему с по­мощью статистики. Но в таком коротком тексте ста­тистика не поможет. Однако можно заметить, что чаще всего встречаются буквы F и О (F — 19 раз, а О 17). Одна из этих букв должна быть буквой «с», чаще всего употребляемой в английском языке. Можно также ожидать определенный артикль «the», наличествую­щий в любом английском предложении, даже если текст состоит всего из нескольких строчек. В приве­денной выше криптограмме встречаются слова, со­стоящие из трех букв: «ХВТ», «ВОЕ» (дважды), «OFX» и «FSB». К сожалению, ни одно из этих сочетаний не оканчивается ни на «F», ни на «О», и потому можно заключить, вопреки ожиданиям, что в этом сообще­нии «the» отсутствует.

Три раза встречается слово из одной буквы («В»), и эта буква встречается часто. В современном англий­ском языке имеются только два слова из одной бук­вы, которые можно принять в расчет -- «а» и «I». Как видим, с этой же буквы начинается слово «ВОЕ», встречающееся дважды. В английском много слов, со­стоящих из трех букв, начинающихся на «а», но самое распространенное «and». Если «ВОЕ» = «and», то то­гда «В» = «а», «О» = «п» и «Е» = «d». Подставим эти значения и посмотрим, получится ли удовлетворитель­ный смысл во всей криптограмме. Следует обратить внимание, что четыре слова оканчиваются на «FE»: EJTDPWFSFE 1VOESFE QMPXFE PQFOFB

Так как «F» встречается чаще всего (19 раз), а мы уже показали, что «О» * «е», то «F» должно быть «е», что дает нам окончание прошедшего времени глаго­лов, т. е. «FE» = «-ed». Поскольку слово «JO» оканчи­вается на «п», то первая буква должна быть гласной, но «а» не подходит, потому что «В» = «а». Тогда воз­можно «i» или «о», так как единственные слова в анг­лийском языке, состоящие из двух букв и оканчиваю­щиеся на «п», это — «an», «in» и «on». Теперь, в слове «OJOFUFFO», если «J» = «о», то получим «noneUeen», что не имеет смысла, какое бы значение «U» ни имело; однако если принять «J» = «i», то это даст нам «nine-Ueen» (nineteen), где «U» = «t». С этого момента все становится проще: «JOUP» = «int-», что может быть только «into», где «Р» = «о». «PQFOFE» -— «oQened», должно быть, «opened», где «Q» = «р». «VQ» = «Vp», что значит «up», где «V» — «u». «QFBTBOU» = «реа-Tant», должно быть, «peasant», где «Т» = «s». Тогда последовательность букв «nineteen IuOdSed and tXent-ZeiHIt» может разгадать любой криптоаналитик. Это может означать только «nineteen hundred and twenty-eight» со значением «I» = «h», «О» = «n», «S» = «r». «X» = «w», «Z» = «у» и «H» = «g». При подстановке этих значений криптограмму можно расшифровать дальше.

VHBSJU ХВТ BDDJEFOUBMMZ EJTDPWFSFE CZ В

u ant was a identa у die о ered у а

QFBTBOU JO OJOFUFFO IVOESFE ВОЕ

peasant in nineteen hundred and

UXFOUZFJHIU IF QMPXFE JOUP В NZDFOBFBO

twentyeight he p owed into а у enaean UPNC ВОЕ VOXJUUJOHMZ PQFOFE VQ В OFX

to and unwittin у opened up a new

FSB PG EJTDPWFSZ

era о dis о cry

Начиная с этого момента читатель сможет сам раз­гадать остальное. Исходный текст приводится в при­мечаниях, и по нему можно проверить правильность расшифровки.

Современная криптография —• дело довольно слож­ное. Шифрование, которое осуществляется в тройном цикле, разгадать легко, потому что одно и то же сло­во раньше или позже появится в одном и том же мес­те цикла; и если разгадать цикл, то все, что нужно тогда криптоаналитику, это достаточно простран­ный текст, чтобы разгадать систему. Даже сотого цик­ла недостаточно, чтобы уберечь секрет системы, если она используется постоянно. В настоящее время со­хранность шифра обеспечивают лишь циклы, кото­рые не повторяются до миллиона. Это осуществляется с помощью сложных устройств; у отправителя и по­лучателя имеются одинаково настроенные машины. Для расшифровки получателю необходимо знать, как настроить криптографическую машину. Такие системы трудно, даже невозможно, расшифровать с помощью криптоанализа. Шпионаж и другие виды получения информации могут дать больший эффект. К счастью, для наших целей нам не надо вникать в весьма слож­ные методы механической и электронной шифровки и дешифровки. Древние письменности, которые нужно было дешифровать, не были тайными системами, призванными помешать их прочтению. Тексты предна­значались для того, чтобы их читали и понимали. Способы, используемые для декодирования и дешиф­ровки, помогают нам овладеть чтением и переводом забытых письменностей и языков, но ничего из до­шедшего до нас с древних времен не было дешифро­вано с помощью электронных устройств, потому что для дешифровки древних криптограмм требуется бо­лее сложный механизм.

Теперь нам следует определить, чем занимается криптограф, а чем — криптоаналитик. Криптограф использует шифровальные книги и системы шифров своего ведомства. Он не может разобрать сообщение противника, не пользуясь шифровальными книгами или ключом шифров. Криптоаналитик же, напротив, имеет дело преимущественно с такими сообщениями, которые можно разгадать путем анализа без шифро­вальных книг и ключей шифров. Именно в его задачу входит дешифровка вражеских криптограмм, даже ес­ли ему предстоит в ходе работы понять систему и воспроизвести шифровальные книги. Тема нашей кни­ги относится к работе таких дешифровщиков, чья роль скорее напоминает труд криптоаналитика, а не крип­тографа.

Иногда древние тексты снабжены словоразделите-лями, что облегчает работу. Но если словоразделите-ли отсутствуют, дешифровщик должен редактировать текст и, исследовав повторы, разделить текст на сло­ва. Например, если бы приведенное выше предложе­ние было бы дано сплошным текстом, то его внима­тельное изучение помогло бы обнаружить, что определенный артикль (the) встречается не реже четырех раз, и, таким образом, это слово часто употребляется в языке. Если текст достаточно длинный, слова можно выделить, даже если они написаны слитно.

В аккад­ском языке, одном из наиболее изученном из дешиф­рованных языков, слова вообще не разделяются.

В начале дешифровки косвенная информация име­ет такое же первостепенное значение, как и в толковании текста. Если зашифрованное сообщение из Тегерана перехвачено в определенный день, то можно предпо­ложить, что оно написано по-персидски и касается ка­кого-то события современности, отраженного в «Нью-Йорк Тайме» или в тегеранских газетах за это число. Если длинная криптограмма послана из Парижа во все французские посольства в то время, когда Миттеран предпринял серьезный шаг или сделал важное заявле­ние, то можно предположить: 1) криптограмма напи­сана по-французски; 2) в сообщении отразились собы­тия, произошедшие в Париже, которые можно найти в заголовках газет. Случается, что коды и шифры стано­вятся понятны из-за беспечности криптографической службы, которая кодирует и шифрует пространные со­общения, исходный текст которых был опубликован в прессе. Правилами сохранения тайны в таких случаях предусматривается переделка или изменение исходно­го текста перед составлением криптограммы. Безот­ветственные сотрудники службы безопасности — про­сто находка для криптоаналитика, которому поручено расшифровать иностранную кодовую систему3.

Проблема, которая стоит перед дешифровщиком древних текстов, заключается в том, что даже если он догадался, на каком языке они написаны, в его распо­ряжении нет «Нью-Йорк Тайме», которая могла бы подсказать, что авторы имели в виду, когда они со­ставляли надписи. Однако дополнительную информа­цию можно получить из исторических источников. Сведения Геродота, касающиеся генеалогии ахеменид-ских царей, дали дешифровщикам материал для про­чтения клинописных надписей Персии и Месопота­мии. Важно знать и топонимику. В текстах «линейно­го письма Б» из Кносса должно было содержаться название «Кносс», а в «линейном Б» из Пилоса «Пи-лос», а не наоборот, и это верное предположение по­могло дешифровать «линейное Б».

При дешифровке древних текстов важны не толь­ко имена царей и географические названия; здесь мо­жет также помочь представление о том, о чем мог думать древний писец и как вероятнее всего он мог это выразить. Дополнительный материал для этого дает нам большое число древних надписей Передней Азии. Опираясь на знание языка и такую дополни­тельную информацию, дешифровщик может прийти к правильным заключениям, потому что они хорошо применимы к тексту. В группе слов, которая напоми­нала количественные числительные, дешифровщики угаритского языка верно предположили, что одна группа типа XYX должна означать tit (три). Никакое другое количественное числительное северо-западных семитских языков сюда не подходило.

Предположения такого рода необходимы, но они не должны быть произвольными; для успеха дела эти предположения должны опираться на реалии или по крайней мере на возможности дешифруемого текста.

Даже в том случае, когда все догадки неверны, необ­ходимым качеством как криптоаналитика, так и де-шифровщика должна быть гибкость. Обычно невер­ные предположения обнаруживаются в том случае, ко­гда их пробуют применить при дешифровке других текстов. Но и в случае верной дешифровки необходи­ма неоднократная проверка достигнутого результата. Артур Эванс и Артур Каули получили независимо друг от друга верные греческие значения для чтения микенских слов, но они не бьши готовы развить это открытие. Эванс пошел по ошибочному пути, предпо­ложив, что это не греческий язык. Без гибкости мыш­ления дешифровка невозможна.

Догадки необходимы, и удачные догадки себя оправдывают, однако на каждую правильную догад­ку приходятся сотни ошибок.

Удачные догадки часто возникают как «возмож­ное слово». Слово, состоящее из трех букв, в ханаан­ских текстах, скорее всего, означает Ьс1 «Ваал» (один из почитаемых богов ханаанеев). Ганс Бауэр, правиль­но определив «Ь» и «1», предположил, что «ЬХ1» — читается как «Ваал», и получил таким образом значе­ние «*» (айн) вместо X. Оказалось, что предполагаемое слово определено верно, так как X = «с» имело пра­вильный смысл и во всех других сочетаниях.

Теперь определим, что мы понимаем под дешиф­ровкой. Строго говоря, этим термином обозначают такой процесс, который дает возможность прочесть письменность, значение знаков которой неизвестно. Например, дешифровка египетской иероглифики, древнеперсидской клинописи, кипрского силлабария, уга-ритского клинописного алфавита. Дешифровка вовсе не означает, что речь идет о каком-то новом языке. Кипрские тексты, как выяснилось, были написаны по-гречески, угаритскии язык оказался родственным древнееврейскому языку. В обоих случаях дешифров­ка была успешной благодаря тому, что язык был из­вестен. Основным же достижением дешифровщиков стало определение произношения знаков.

Другого рода задача стоит перед исследователем неизвестного языка, письменность которого известна. В этом смысле дешифровка шумерского и аккадского проходила по-разному: оба языка пользовались од­ной письменностью, но сначала был изучен аккадский язык. Поскольку аккадский принадлежит к хорошо изученной группе семитских языков, он был раскрыт с высокой степенью точности; за исключением наи­более сомнительных случаев, ученые не расходятся относительно перевода этих текстов. Иначе обстоит дело с шумерским, и многие весьма авторитетные ис­следователи не всегда согласны относительно перево­да ряда фрагментов наиболее известных литератур­ных текстов, таких, например, как цилиндры Гудеа, которые известны уже более столетия и переиздава­лись много раз.

В большинстве случаев разногласий относительно перевода шумерских текстов нет, и на языке, о сущест­вовании которого даже не подозревали в то время, когда Генри Раулинсон начинал свою работу, теперь существует множество документов. В библиотеках име­ется большое число книг с шумерскими текстами, переводами, лингвистическими и историческими иссле­дованиями. Язык «дешифрован», но назвать имя де-шифровщика невозможно. Фонетические значения шу­мерских знаков были известны из дешифровки и изу­чения аккадского языка, а множество лексических и других учебных текстов, включая билингвы, начертан­ные еще в древности, оказали огромную помощь в со­ставлении словаря и грамматики шумерского языка. Но даже в этом случае, при таком обилии материала, потребуется еще немало времени, чтобы шумерология стала такой наукой, четкие правила которой были бы апробированы исследователями и исключали путани­цу в преподавании для начинающих студентов.

Если обратиться к хеттам, то здесь возникают две проблемы, потому что существуют две разные систе­мы письменности: клинопись и рисуночное письмо. Бедржих Грозный, определив, что хеттский принадле­жит к индоевропейской семье языков, таким образом направил хеттологию по верному пути. Хетты пользо­вались шумеро-аккадской клинописью, и Грозному не нужно было выяснять фонетическое значение знаков. Дешифровка хеттской клинописи более похожа на де­шифровку шумерского языка, а не древнеперсидского. Дешифровка же рисуночного хеттского письма (в нау­ке носит название «хеттский иероглифический») была подлинной дешифровкой, гак как предстояло выяс­нить фонетическое значение знаков. Наличие диалек­тальных различий между клинописным и иероглифи­ческим хеттским даже при хорошем знании хеттского клинописного языка не всегда дает возможность уточ­нить разночтения в иероглифике.

 Имеет смысл остановиться на современных фор­мах письма и речи, чтобы уяснить основное отличие письменного и устного языков. Среднему англичанину равно не знаком как финский, так и китайский языки. Правда, финский пользуется знакомым нам латинским алфавитом, и какой звук передает каждая буква — из­вестно. Что же касается китайского, то непосвященно­му не известно не только как произносятся звуки, но и непонятны значения слов и предложений, даже если бы он знал, как их произносить. Предположим, нам нужно дешифровать финский и китайский. В каждом случае задача будет разной. В случае с китайским нуж­но будет разгадать и письменность, и язык, в другом —■ только язык. Обе эти задачи принадлежат к такому виду работы, которая называется «дешифровка», но они, как мы видели, различны.

Существует и еще один вид дешифровки, когда из­вестна письменность языка, а язык неизвестен, но ко­гда он будет идентифицирован, может оказаться, что это известный язык. Например, в Эль-Хофре в Алжи­ре были найдены тексты, написанные греческими бук­вами4. Язык был не греческий, а город — пуническим. Поэтому сразу же предположили, что язык пуниче­ский. Содержание текстов было так хорошо знакомо из пунических надписей, что никаких других вариан­тов не рассматривалось. И потребовалось около трех четвертей столетия, чтобы определить, что это были семитские надписи, сделанные греческими буквами, заимствованными с Крита. Можем ли мы назвать это «дешифровкой», когда все оказалось так просто? Прав­да, для этого потребовалось дешифровать родственный минойский язык Крита. Но можно ли считать дешифровкой идентификацию и описание минойско-го языка? Письменность его в основном такая же, как в греческом «линейном Б». И снова возникает вопрос, была ли интерпретация «линейного Б» дешифровкой? Ибо оказалось, что язык и система этого письма на­поминают кипрские греческие тексты, написанные силлабическим письмом и расшифрованные Джорд­жем Смитом еще в 1872 году. Ответы на эти вопросы уже содержатся в самой их постановке. Мелкие нюан­сы и специфические отличия здесь бесчисленны, и вряд ли стоит из-за них усложнять принятую нами терминологию. Нет двух абсолютно одинаковых про­цессов дешифровки. Следует только иметь в виду, что могут быть известны: или язык, или письменность; и язык, и письменность; а бывают случаи, когда и язык, и письменность известны, малоизвестны или со­всем неизвестны. Кроме того, может быть важна сама идентификация языка, потому что тогда тайна может уступить место догадке. Когда сделаны первые и ре­шающие шаги на пути превращения загадочных над­писей в документы, которые поддаются прочтению, так как удалось понять систему письма или язык, то такое достижение с полным правом можно назвать «дешифровкой».

Весь материал в этой книге дается несколько упро­щенно. Если бы мы стали шаг за шагом прослеживать, как было совершено каждое открытие, то это напо­минало бы подробную запись всех движений ребенка от колыбели до того момента, как он начинает хо­дить. В основном, мы проследим, как был успешно достигнут конечный результат, и меньше внимания уделим подготовке работы и неудачам в ходе ее.

Едва ли не самое трудное в каждом случае дешиф­ровки - установить приоритет. Обычно кто-то в чем-то обгоняет другого. Известны тома, посвященные вопросу, действительно ли Колумб первым открыл Америку. В этой книге мы не разбираем вопрос, при­надлежит ли дешифровка египетской иероглифики именно Шампольону. Мы не собираемся преднаме­ренно лишать исследователей их заслуженной славы, но и не станем останавливаться на всех «если бы» и «но». Дешифровщики, как и вообще первооткрывате­ли, заслуживают похвалы хотя бы за то, что были первыми. Нельзя установить приоритет, не учитывая дату публикации (что немаловажно), но можно ли считать, что открытие принадлежит А., если он опуб­ликовал то, что слышал или узнал о работе Б.? Ниже вкратце мы коснемся этих проблем, поскольку это ин­тересно с точки зрения истории науки, но не будем разбирать их более подробно.

или

Предыдущая глава Следущая глава