Религиозная литература

Забытые письмена - Гордон Сайрос
Глава 3 ДЕШИФРОВКА ГРОТЕФЕНДОМ ДРЕВНЕПЕРСИДСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

Дешифровка клинописи, совпавшая по времени с дешифровкой египетской исроглифики, связана с об­щей духовной атмосферой Европы той поры. В том же 1802 году, когда Оксрблад делал первые успехи в чте­нии демотической части Розеттского камня, один мо­лодой немецкий учитель разгадал систему древнепер-сидской клинописи.

Клинопись* не представляет единой письменности, она состоит из комбинации различных систем письма с применением заостренных клиньев (лат. cuneus — «клин», «гвоздь»). В основе клинописи письмо по мягкой глине палочкой с заостренным в виде треуголь­ника концом, отсюда и треугольная форма клиньев. Некоторые тексты, например царские наскальные над­писи, писцы высекали резцом. Ни на мягком материа­ле, ни на твердом клинопись не утрачивала форму клиньев и соединительных линий. Клинопись избе­гала закругленных линий и никогда не претерпевала каких-либо изменений, в отличие от иероглифики, пре­вратившейся, как мы уже видели, сначала в иерати­ческое письмо, а затем в демотику. Хотя за свою трехтысячелетнюю историю клинопись упростилась ста­ли использовать меньшее количество клиньев, сами клинья никогда не писались скорописью.

* По-английски «клинопись» — cuneiform.  (Прим. перев.)

Самым ранним по времени языком, использовав­шим клинопись, был шумерский, имевший, так же как и египетский, идеографические и фонетические знаки наравне с детерминативами и фонетическими компле­ментами. Аккадцы, семитский народ Месопотамии, заимствовали шумерскую систему письма для переда­чи текстов аккадского языка. Позднее эламиты, хур-риты, хетты, урарты заимствовали это письмо у ак­кадцев для своих языков. Персы во времена династии Ахеменидов (VI- IV вв. до н. э.) разработали упрощен­ную систему написания, использовав менее сорока бу­квенных и слоговых знаков и полдюжины идеограмм1. Это древнеперсидское письмо похоже на шумеро-ак-кадское только своей клинообразной формой, но ни­какой знак одной письменности нельзя прочесть или перевести исходя из аналогичного знака другой.

В ряде мест Персии и Мидии внимание европей­ских путешественников привлекали трехъязычные надписи на каменных строениях и на скалах. Все три версии клинописные, но в отличие от трехграфичных надписей Розеттского камня ни одну из этих трех кли­нописных надписей невозможно было прочесть. Та­ким образом, дешифровщикам клинописи предстояло решить, так сказать, уравнение с тремя неизвестными, при отсутствии чего-либо известного. Поэтому важно проследить, как накапливались важнейшие элементы информации, давшие возможность в 1802 году дешиф­ровать древнеперсидскую клинопись, что, в свою очередь, привело к дешифровке шумеро-аккадской пись­менности, отодвинув начало истории Западной Азии на два тысячелетия в глубь веков.

В древнегреческой литературе значительно меньше

ссылок на клинопись, чем на египетские иероглифы.

Правда, Геродот упоминает, что Дарий воздвиг на

Босфоре две колонны: одну с ассирийскими буквами, другую             с греческими. «Ассирийские буквы»

Геродота (grammata assyria) могли быть только кли­нописью.

Но, по всей видимости, в ходе развития европейской культуры о существовании клинописи просто забыли.

В век великих открытий, последовавший за Воз­рождением, европейцы все чаще стали посещать Пер­сию, где ахеменидские и более поздние персидские пра­вители оставили надписи и скульптурные рельефы на существующих и поныне скалах. В 1472 году Джоса-фат Барбаро отправился в Персию в качестве венеци­анского посла. Он посетил Персеполь (столицу, по­строенную в основном при Дарий и Ксерксе)', близле­жащее городище Накши-Рустам (подлинный музей ахеменидских и среднеперсидских древностей под от­крытым небом) и древнюю столицу Ахеменидов Па-саргады, где правил Кир Великий. Книга Барбаро «Путешествие, проделанное от Венеции до Тана» бы­ла опубликована только в 1545 году.

Первым европейцем, сообщившим о клинописных надписях, был Пьетро делла Балле, описавший их в письме из Шираза другу в Неаполь в 1621 году. В пись­ме скопировано пять древнеперсидских клинописных знаков.

Жан Шарден (] 643 1713) посетил Персеполь и дру­гие места в 1666, 1667 и 1674 годах, однако его «Путе­шествия» были опубликованы только в 1711 году в Амстердаме. Шарден возражал против распростра­ненной точки зрения, что клинопись — это не пись­менность, а просто орнамент. Он первым из современ­ников тщательно изучил надписи, издал полный текст всех трех версий (древнеперсидскую, эламскую и вави­лонскую), дав добросовестное описание текстов Нак-ши-Рустама. Он верно предположил, что клинопись читается слева направо.

Энгельберт Кемпфер (1651 1716), посетивший Пер­сеполь в 1686 году, описал знаки как «клинопись» (cuneatae), дав, таким образом, название письменно­сти, которое употребляется до сих пор.

Датчанин из Гольштейна Карстен Нибур (1733-1815) собрал большое количество источников, необ­ходимых для дешифровки древнеперсидской письмен­ности. Сначала он увлекался математикой, затем за­нялся арабским языком. Знание последнего позволило ему присоединиться к экспедиции, которую датский король Фридрих V отправил для исследования Ара­вии в 1761 году. Благодаря этому назначению он смог побывать в Египте, Сирии и Палестине, а на юге Ара­вии он добрался до Саны. В 1762-1763 годах несколь­ко членов экспедиции умерли, а Нибур вместе с вра­чом экспедиции в 1764 году отплыл в Бомбей. Во вре­мя плавания умер и врач, и из экспедиции в живых остался один Нибур. Проведя 14 месяцев в Бомбее, он вновь отправляется в странствие, посещает Персию и Месопотамию. В начале марта 1765 года он посетил Персеполь, где провел три недели, изучая место, на­брасывая планы построек, копируя надписи. Имен­но его точные копии дали возможность впоследствии дешифровать надписи.

В 1788 году он опубликовал полные и точные копии нескольких важных трехъ­язычных надписей Дария и Ксеркса некоторые публиковались впервые. Изучая зти надписи, часть которых была достаточно пространна, Нибур по­нял, что они составлены тремя различными видами письма.

В 1798 году Олав Герхард Тихсен (1734 1813), вос­токовед из Ростока, впервые использовал копии, сде­ланные Нибуром. Он установил, что между словами в первой системе письма (теперь мы знаем, что это древнеперсидский язык) существовал словораздели-тель, и верно предположил наличие в копиях трех раз­ных языков.

В 1802 году датский ученый Фредрик Мюнтер (1761-1830) правильно датировал трехъязычные надписи временем династии Ахеменидов. Независимо от Тих-сена он определил словоразделитель в первой части и предположил, что в основе се лежит буквенная пись­менность, причем вторую версию он определил как слоговое письмо, а третью — как идеографическое. Несмотря на некоторые неточности, его наблюдения относительно трех версий в целом справедливы и пред­ставляли еще один шаг в верном направлении. Исходя из повторяющихся групп знаков в трех версиях Мюн-гер пришел к заключению, что они совпадают по со­держанию. Он смог также выделить знаки, обозначаю­щие слова «царь» и «царь царей».

Для полной и окончательной дешифровки древне-персидского было необходимо знание нескольких род­ственных ему языков. Мы уже видели, как коптский послужил лингвистической основой для реконструк­ции древнеегипетского языка. Но ситуация в Египте, где коптская церковь до сих пор сохраняет египетский язык в форме греческого письма, была непохожа на ситуацию в Иране. Когда Александр Великий разру­шил империю Ахеменидов (331-330 гг. до н. э.), куль­тура Лхсмснидов, в том числе их письменность, была обречена на гибель.

Позднее, когда в Иране правили парфянские цари и Сасаниды, они писали по-персидски, пользуясь ара­мейским алфавитом. Правда, зороастрийцы Ирана со­хранили очень древние персидские памятники пись­менности, такие как Зенд-Авеста, но со времени араб­ского завоевания иранцы стали постепенно переходить в ислам, так что до наших дней сохранилась лишь небольшая, хотя и пользующаяся уважением группа зороастрийцев в Иране. Зороастрийцев, бежавших в Индию, стали называть парсами. Они составляют там образованное и процветающее меньшинство, сохра­нившее свои традиции и передающее из поколения в поколение знание древних зороастрийских памятников. Европейские ученые смогли понять Авесту, учась у индийских парсов, и, таким образом, этот язык стал достоянием востоковедов, которые со временем смогли дешифровать древнеперсидские клинописные надписи.

Француз Абрахам Гиацинт Анкетиль-Дюперон (1731-1801) отправился в Индию, где, научившись у парсов персидскому языку, подготовил перевод Авесты. Вернувшись во Францию, он исправил и опубли­ковал этот перевод в 1771 году, подготовив таким об­разом лингвистическую основу для дешифровки древ-неперсидских клинописных текстов.

Однако главной фигурой в востоковедении того времени был Сильвестр де Саси, чью роль в развитии египтологии мы уже отмечали. В 1793 году он издал «Записки о различных древностях Персии», в которых опубликовал несколько коротких надписей на пехлеви (среднеперсидском) сасанидских царей из Накши-Рус-тама. Используя греческую часть билингв, он смог рас­шифровать пехлевийский оригинал, где царь говорит о себе: «А., великий царь, царь царей, царь Ирана и не-Ирана, сын Б., великого царя...». А теперь мы долж­ны рассказать о первооткрывателе, использовавшем эту и всю другую имеющуюся информацию для ре­шающего открытия.

Георг Фридрих Гротефенд (1775-1853), школьный учитель из Геттингена, любил разгадывать крипто­граммы. В 1802 году, когда сама атмосфера культур­ной жизни призывала принять участие в дешифровке древних письмен, Гротефенд решил попробовать свои силы в древнеперсидском. Не будучи востоковедом, он все же изучал филологию и поэтому имел представ­ление о тех проблемах, которые возникают при реше­нии подобных задач.

Вдохновленный переводом титулатуры пехлевий­ских царей, сделанным де Саси, Гротефенд решил, что она применялась и в древиеперсидской традиции. Он верно догадался, что надпись, стоящая первой в трехъ­язычном тексте, должна быть составлена на родном языке ахеменидских царей. В древнеперсидской пись­менности меньше знаков, чем в двух других, и для пе­редачи того же текста ей требуется больше знаков, чем в остальных системах.

Действительно, в древнеперсидской части иногда между словоразделителями стоит на менее десяти зна­ков. Все это привело Гротефснда к мысли, что в осно­ве персидской письменности лежит алфавит (так как вероятнее всего, что слово состоит из десяти букв, а не из десяти слогов). На самом деле древнеперсидская письменность представляет нечто среднее между ал­фавитным и слоговым типом, но Гротефенд оказался очень близок к истине, сравнив две различные, но ти­пологически сходные надписи, изданные Нибуром. Гротефенд понял это родство, сопоставляя слова и фразы в той же последовательности. Для пояснения мы приведем оба текста в параллельных столбцах и выявим одинаковые слова в обеих частях текста.

Транскрипция и перевод текста помогут читателю понять ход рассуждений Гротефенда (см. таблицу на с. 71).

Рассматривая сасанидскую формулу («А., великий царь, царь царей, царь Ирана и не-Ирана, сын Б., ве­ликого царя...»), Гротефенд выделил в первой строке соответствующее имя царя, и в строках 2-5 титулатуру «великий царь, царь царей». Соответственно в стро­ках 2, 4 и 5 есть слово, означающее «царь»; более длинное слово в строке 5 должно иметь окончание родительного падежа во множественном числе («ца­рей»). Слово в строке 10 должно означать «сын», так как в формуле содержится степень родства. Поскольку

или

Предыдущая глава Следущая глава