Детские книги

Защитите мельницу - Экарт цур Ниден
«Иисус».

«Правильно, Иисус. Он умер на кресте, хотя и был невиновен».

«Всю эту историю я уже знаю. Он делал толь­ко хорошее, и все равно Его убили. Это было подло».

«Да, но Иисус не был просто жертвой подлос­ти этих людей. Он Сам, добровольно, пошел на смерть».

«Добровольно?» Увэ, конечно же, и раньше об этом слышал, но все равно это никак не укладыва­лось у него в голове.

«Для того, чтобы помочь нам», – пояснил не­знакомец. Его глаза смотрели на мальчика очень дружелюбно; он, казалось, сам радовался тому, о чем говорил. У Увэ было такое ощущение, что все, о чем он говорил, было правдой.

«Отец Небесный, – продолжал тот, – возложил на Иисуса все грехи людей. Поэтому Он должен был умереть. Но не за Свои грехи, а за грехи других людей. Всех людей. И за твои, и за мои грехи тоже».

Увэ сидел молча, уставившись на составленное из обрывков письмо, но не видя его. Перед его гла­зами стояла картина разбитого стекла и старика, испуганно вскакивающего с постели.

Незнакомец продолжал: «И когда кто-нибудь просит у Бога прощения, ссылаясь при этом на Иисуса, тогда Бог снимает с него всю вину!»

«Он разрывает досье – или как это там называ­ется?»

«Правильно. Причем разрывает его на такие маленькие кусочки, что уже никто не сможет его восстановить».

«Гм, – только и сказал Увэ. Потом, помолчав, добавил: – Этот человек, наверное, знал об этом. Поэтому он и написал пастору. И что ему ответил пастор?»

«Он написал ему так: „Вы можете быть полно­стью уверены, что Бог простил вам все ваши грехи. В Библии написано, что Он уничтожает всякую память о любом преступлении, когда мы в нем честно перед Ним признаемся“».

«Гм».

Вдруг Увэ вскинул голову: «Скажите, а откуда вы знаете, что он ему написал?»

Незнакомец улыбнулся: «Как же ты, детектив, все еще об этом не догадался?»

«Неужели... вы что, и есть этот пастор?»

«Ну да, я – владелец этого мусорника».

«Ну и глупый же я!»

«Ах, не надо преувеличивать!»

«А вы что, сейчас... Н у, то есть я был бы вам очень благодарен, если бы мои родители ничего об этом не узнали».

«По этому поводу можешь не беспокоиться». При этом незнакомец улыбался настолько друже­любно, что Увэ просто диву давался.

«Но почему вы этого сразу не сказали? Н у, то есть, когда вы наблюдали за мной из окна – вместо того, чтобы сидеть со мною и раскладывать обрыв­ки, вы бы могли меня дрыном...» Он запнулся.

Пастор с дрыном – это как-то не вязалось друг с другом.

«Или вы могли бы на меня накричать и про­гнать!»

«Этому есть несколько причин. Во-первых, ты бы наверняка повторил это в другом месте».

«Но неужели же вы совсем не разозлились?»

«Знаешь, твое рыскание в нашем мусорнике было как раз на границе между глупой мальчи­шечьей выходкой и проступком, требующим на­казания. Я решил отнести его к разряду маль­чишечьих выходок. Надеюсь, ты не будешь воз­ражать».

«Гм».

«И кроме того: если бы я тебя сразу прогнал, то не смог бы сказать тебе всего того, что я тебе до этого сказал. Ты бы, может быть, никогда не узнал, что Бог тебя любит и хочет тебе помочь».

«Гм».

«А письмо это, надеюсь, я могу взять с собой. Тебе в вашей компании детективов от него не

будет никакого проку. Кстати, если они не хотят принимать тебя к себе, я могу предложить тебе кое-что другое. В помещении нашей церкви каж­дый четверг собирается молодежь. Приходи и ты! Там тебе не надо ни проверку проходить, ни тай­ную информацию добывать».

«В четверг, говорите? А во сколько?»

«В шесть – подростки, это как раз твои сверст­ники, а в восемь – ребята постарше. Ну, а теперь мне пора».

Он встал и сгреб бумажки в кучу.

«А можно еще спросить?»

«Да?»

«Вы рвете все письма, когда вам кто-либо такое вот пишет?»

«Конечно!» – ответил пастор. И улыбнулся. «В будущем мне их придется, наверное, сжигать. На тот случай, если кто-то опять будет рыться в моем мусорнике». Но тут он снова стал серьезным: «И все то, что мне кто-то доверяет в разговоре, остает­ся навсегда тайной между нами и Богом».

Увэ смущенно рассматривал носки своих боти­нок. «Ну а если, скажем, я расскажу вам – ну, то есть, это... я скажу, что у меня ну... что плохого я сделал...»

«Это тоже останется тайной. Мы только вместе расскажем это в молитве Богу. Никто из людей об этом не узнает. Может быть, мы все это даже забу­дем. Даже Бог, когда Он простит, больше не будет об этом помнить».

или

Предыдущая глава Следущая глава