Христианская литература

Песнь творения - Жан Бастер
Невозможная гармония

Августин в "Граде Божием" более точно придерживается библейского повествования книги Бытия. Он полагает, что люди, как и животные и прочие организмы, были сотворены в раю, справедливо названном земным. До грехопадения они были защищены от страдания и смерти теми плодами, которые их "животное тело" срывало с древа Жизни. Но если это "животное тело", подчиненное "духу", получило от Бога "душу живу", как и остальные плотские создания, оно не было еще превращено Богом в "духовное тело". Это должно было осуществиться лишь в дальнейшем.

Вкусив плод древа познания, человек прервал процесс и сверх того оказался лишен благодеяния питаться плодами древа Жизни. Он сделался открыт страданиям и смерти, одновременно утратив надежду на конечное преображение. Только страдальческое воплощение Слова заново открыло перед ним путь к обожению.

Рассматривая состояние мира после грехопадения и до Парусии, Августин открывает в нем (что касается бессловесных живых существ) парадоксальную гармонию, которая словно бы пренебрегает падшим и греховным состоянием этого мира. Когда страдания и смерть не касаются человека, то они перестают возмущать епископа города Гиппона и, напротив, свидетельствуют о провиденциальном, установленном порядке, которым мы должны восхищаться.

"Было бы смешно, - говорит Августин, - осуждать пороки животных, деревьев и других меняющихся и смертных существ, лишенных разума, чувствительности и всякой жизни, чья тленная природа распадается. Когда одни рождаются, потому что умирают другие, когда сильные побивают слабых, побежденные превращаются в какие-то свойства победителей, то таков порядок преходящих вещей. Если красота этого порядка вещей бывает для нас непривлекательной, то потому лишь, что, помещенные в мир как его часть, по причине нашей смертности, мы не можем осознать целое, детали которого нас оскорбляют - а между тем они оправданы во всей желаемой уместности и гармонии."

Можно подумать, что за пятнадцать веков до своего рождения эти слова произнес Тейяр де Шарден, в глазах которого зло, поражающее нечеловеческую часть Вселенной, есть достойная похвалы необходимость в процессе творческой эволюции. Тем не менее Августин противоречит себе, когда он замечает в предыдущей главе, что создания, о которых идет речь - животные, растения и минералы, "все они выражают волю к жизни и тем самым стремятся избегнуть смерти", каждое создание стремится "сохранить свою сущность". Откуда же этот мятеж бессловесных созданий против замечательного замысла их Создателя?

Вслед за Афанасием, Августин с полным основанием напоминает, что "создания, стоящие ниже нас, не существовали бы никоим образом, не обладали бы никакой формой, не стремились к гармонии бы и не сохранялись ни в каком порядке, если бы не были созданы Тем, Кто в высшей степени есть, и Кто есть высшая мудрость и высшее благо". Как же тогда примирить, в отношении бессловесных тварей, царственный дар бытия, вдохновленный высшим благом, с верховным осуждением на небытие, продиктованным непостоянством высшей воли?

или

Предыдущая глава Следущая глава