Христианская литература

Песнь творения - Жан Бастер
От Афона до Абиссинии

В том же самом четырнадцатом веке еще два монаха ссылаются на Исаака Сирина. Это Каллист и Игнатий Ксантопулои. Оба они афонские монахи, и там на Афоне, они собирали в "Духовные центурии" все лучшее, что выработала православная аскеза вплоть до момента , когда первый из двух монахов стал патриархом Константинополя. Здесь дословно процитировано определение покаяния, данное Исааком, который, преисполненный сердечного сострадания, обращал "жар своего сердца на все творение, на людей, птиц, животных, демонов, и всякую тварь". Аналогичным образом, чистота определяется как эманация "сердца, сострадающего всей тварной природе".

В "Главах о молитве" тот же Каллист, который распространяет и на демонов возможность покаяния, возносит к Богу радостный гимн в честь творения: "Чудно, поистине то, что до того еще, как я появился на свет,ты сотворил для меня, для жизни моей, для того, чтобы я мог Тебя видеть, знать, испытывать высшую духовную радость от окружающих Тебя вещей, сотворил мир такого величия красоты и славы, такой силы, такой творческой премудрости, мир, обильно украшенный столь разнообразными предметами, без которых я не мог бы прожить и часу. Именно благодаря им, созерцая их в душе, я сознаю и в восхищении обозреваю океан Твоего Провидения и Твоей любви."

На другом же конце христианского Востока, в центре коптского мира, веками отрезанного от Византии, один абиссинский святой, Яфкерана-Эгзие из Гугубены, тоже молился "за всю Вселенную" и проявлял "жалость и милосердие", сострадая "людям, животным и даже червям".

Чисто евангельская история повествует о том, что он шел по водам озера на встречу с другим отшельником Захарией из Галелы. Два пустынника обнялись, и сняв сандалии, обнаружили, что подошвы сандалий Яфкераны влажны - значит, отшельник немного коснулся воды. Это было указанием, что он совершил какой-то грех. Оказалось, он спрятал семена, чтобы их не склевали птицы, "тогда как Бог милосерден и думает обо всем своем творении, чтобы всем досталась пища". Вернувшись к себе, Яфкерана перестал прятать зерна, и когда он в другой раз встретился с Захарией, его сандалии были совершенно сухи.

или

Предыдущая глава Следущая глава