Книги и учебники по философии

Путешествие в Икарию - Этьен Кабе
 Глава двенадцатая. Труд. Промышленность

     — Люблю ли я ее? — проснувшись, спросил я себя со страхом. — Люблю лия  ее?  Ведь  я  слышу  еще  голос  консула в Камирисе, рекомендующего мненерушимое почтение к икарийским девушкам, ведь я слышу в особенности голоспочтенного  деда, доверяющего своих детей моей чести? Люблю ли ее я, почтисвязанный  словом  по  отношению  к  прекрасной  мисс Генриетте и желающийвыполнить свое обязательство? Люблю ли я ее? Посмотрим, исследуем...

     И  я вышел, чтобы захватить Вальмора, который должен был повести меняв мастерскую для обработки камня.     — Находишь ли ты ее прекрасной, остроумной, любезной, очаровательной?— говорил я себе на ходу.

     — Да.

     — Не  испытываешь  ли  ты удовольствия, любуясь ее волосами, глазами,ртом, зубами, руками, ногами?

     — Да, все мне правится в ней.

     — Испытываешь  ли  ты  радость,  встречаясь с ней, и сожаление, когдарасстаешься?     — Да.

     — Думаешь ли ты о ней днем и снится ли она тебе ночью?

     — Да.     — Несчастный! Я думаю, что ты ее любишь.

     Однако  радость,  которую я испытываю, спокойна и приятна; сожаление,которое  я  испытываю,  расставаясь  с ней, лишено горечи и принуждения; ядумаю  о  ней  без  волнения, я не мечтаю о ней безумно, я встречаю ее безсмущения; я прикасаюсь к ее руке без трепета... Нет, я люблю ее только каксестру или как друга!

     А  она?..  Если  бы  я  смутил ее покой и счастье!.. Ах, как я был бывиновен  и  как  терзался  бы!  И,  однако, когда я вспоминаю... Но нет...Впрочем,  мы отправимся сегодня вечером на прогулку, и я хочу, если толькосмогу, спросить ее сердце.

     Я  зашел  к  Вальмору,  который  уже ждал меня. И мы сейчас же вышли,беседуя, чтобы осмотреть мастерскую для обработки камня.

     — Так  как  мы  идем посмотреть рабочих, — сказал он мне, — то я хочуобъяснить  вам нашу организацию труда и промышленности, ибо труд есть однаиз главных основ нашего общественного строя.

     Труд. Промышленность     — Вспомните  сперва несколько главных фактов, которые являются ключомко всем другим.

     Я уже сказал вам и хочу повторить в немногих словах: у нас установленрежим общности имущества и работ, прав и обязанностей, прибылей и убытков. У  нас  нет  ни собственности, ни денег, ни купли, ни продажи. Мы равны вовсем,  за  исключением  случаев,  когда  это  абсолютно невозможно. Мы всеодинаково  работаем  для  республики,  или общности. Она одна собирает всепродукты  земли  и  промышленности и делит их поровну между нами; она однанас кормит, одевает нас, дает нам жилище, учит нас и доставляет всем нам вравной мере все, что нам необходимо.

     Вспомните  еще,  что  цель  всех наших законов — сделать народ в мерувозможности наиболее счастливым во всем, начиная с необходимого, продолжаяполезным  и  кончая  приятным,  не  ставя  при этом никаких пределов. Так,например,  если  бы  можно  было  дать  каждому  экипаж, то каждый имел быэкипаж:,  но  так как это невозможно, то никто не имеет их, и каждый можетпользоваться  общими  средствами  передвижения,  которые стараются сделатьвозможно более удобными и приятными.

     Вы  сейчас  увидите  применение  этих принципов в области организациитруда.  Республика,  или  общность,  ежегодно  устанавливает  список  всехпредметов,  которые  необходимо  производить  для  пищи,  одежды  и жилищанарода.  Она,  и  только  она, предписывает производить их с помощью своихрабочих,  на  своих предприятиях, так как все отрасли промышленности и всемануфактуры являются национальными и все рабочие также работают для нации. Она   строит   свои   мастерские,   выбирая   всегда   наиболее  пригодноеместоположение  и  наиболее совершенные планы, организуя огромные фабрики,соединяя  некоторые  из  них,  если это представляет выгоду, и не отступаяникогда  ни  перед  каким  необходимым  расходом  для  получения полезногорезультата.  Она  выбирает  способы обработки, отдавая предпочтение всегданаилучшим  и  стараясь всегда опубликовать все открытия, все изобретения и все   усовершенствования.

   Она   обучает  своих  многочисленных  рабочих,доставляет им все сырье и орудия труда и распределяет между ними работы наоснове  разделения  труда наиболее производительным образом и оплачивая ихнатурой  вместо денег. Она, наконец, получает все произведенные предметы искладывает  их  в  своих  огромных  магазинах, чтобы затем распределить ихмежду всеми своими рабочими или, вернее, детьми.

     И республика, которая всем распоряжается таким образом, — это комитетпромышленности,  Национальное  представительство, это сам народ! Вы должнысразу  же увидеть неисчислимую экономию и все неисчислимые выгоды, которыенеизбежно вытекают из самых основ нашего строя.     Все  являются  национальными рабочими, и все работают для республики. Все,  мужчины и женщины, без исключения, занимаются каким-нибудь ремеслом,или  каким-нибудь  искусством,  или какой-нибудь профессией, предписаннымизаконом.

     Юноши  начинают  работать  с восемнадцати лет, девушки — с семнадцатилет,  так  как  первые  годы  их  жизни  посвящены  развитию  их  сил и ихвоспитанию.  Старики  освобождены  от работы — мужчины от шестидесяти пятилет,  женщины  от  пятидесяти,  но  труд  так  мало  утомителен и даже такприятен, что очень немногие требуют для себя освобождения от работы, и всепродолжают свое обычное занятие или используют свои силы в другой области.

     Нет  нужды  говорить  вам,  что  больные  освобождены  от  работы. Воизбежание   каких   бы  то  ни  было  дурных  последствий  больной  долженотправиться или быть перевезен в больницу, которая имеет вид дворца.

     Нет  нужды также прибавлять, что каждый рабочий может получить отпускв случаях, определенных законом, и с согласия товарищей по работе.

     Я   сказал   вам,  что  труд  приятен  и  неутомителен.  Наши  законыдействительно  ничего  не  жалеют,  чтобы  сделать его таковым, потому чтоникогда  еще  не было фабриканта, столь благожелательного к своим рабочим,как  республика  по отношению к своим работникам. Число машин огромно: онизаменяют двести миллионов лошадей или три миллиарда рабочих; они выполняютвсе  опасные,  утомительные,  нездоровые  или грязные и неприятные работы. Именно  в  этой  области  с  особенным  блеском  проявляются  разум  и  таизобретательность  наших  соотечественников, так как все, что, например, вдругих  местах  возбуждает  только отвращение, здесь скрывают с наибольшейзаботой или содержат в наибольшей чистоте. Поэтому вы не только не увидитена  улицах  ни сочащегося кровью мяса, ни навоза, но вы никогда не увидитедаже  в мастерских, чтобы рука рабочего касалась какого-нибудь неприятногопредмета.

     Все  способствует  тому,  чтобы  сделать  труд  приятным: воспитание,которое  с  детства  приучает  любить  и  уважать труд, чистота и удобствамастерской,  пение,  которое  возбуждает и радует массы рабочих, равенствотруда  для всех, его умеренная продолжительность и почет, которым окруженывсе работы в общественном мнении, и все в равной степени.

     — Как,  —  воскликнул  я,  —  все  ремесла в равной степени уважаемы,сапожник в такой же мере, как и врач?     — Да,  без  сомнения,  и  вы перестанете этому удивляться, потому чтотолько  закон  устанавливает,  какие  ремесла  или профессии допускаются икакие  продукты  следует производить. Никаким другим ремеслам не обучают иих  не допускают, как не разрешают никакие другие производства. У нас нет,например,  профессии  кабатчика,  в  наших  мастерских  ножевых изделий неизготовляются  кинжалы.  Все  наши  профессии и наши производства являютсяпоэтому  в  равной  степени  законными  и  в  известном отношении в равнойстепени  необходимыми:  раз  закон  предписывает,  чтобы  были сапожники иврачи,  нужно,  чтобы  были  и  те,  и другие. И так как все не могут бытьврачами,  то  нужно, чтобы сапожники были так же счастливы и довольны, какврачи.  Следовательно,  нужно  установить  между ними, в меру возможности,самое  полное  равенство,  и нужно, чтобы оба, посвящая одно и то же времяреспублике, пользовались равным уважением.

     — И вы не делаете различия для ума, образования, гения?     — Нет,  разве  все  это  не  дар  природы?  Разве справедливо было бынаказывать  того,  кого  судьба  одарила меньше? Разве разум и общество недолжны  компенсировать  неравенство,  созданное слепым случаем? Разве тот,кого    гений    делает    более   полезным,   недостаточно   вознагражденудовлетворением,  которое  он  испытывает?  Если  бы  мы  хотели проводитьразличие, то это было бы в пользу самых тяжелых профессий или работ, чтобыв  известной  мере  вознаграждать и поощрять запятых ими работников. Однимсловом,   паши   заботы  делают  врача  настолько  уважаемым  и  настолькосчастливым,  насколько  это возможно. Почему же будет он жаловаться на то,что сапожник так же счастлив и уважаем, как и он?

     Хотя  воспитание  в  достаточной  мере  внушает  всякому желание бытьнаиболее полезным общности, все же, чтобы возбудить полезное соревнование,всякий рабочий, делающий из чувства патриотизма больше, чем он обязан, илиделающий  в  своей  профессии полезное открытие, пользуется особым почетомили получает публичное отличие, или даже всенародные почести.

     — А лентяи?     — Лентяи?  Мы  таких  не  знаем.  Как  могут они быть, когда труд такприятен,  когда праздность и леность у нас в такой же степени позорны, какворовство в других странах?     — Следовательно,  не правы те, кто говорит, как я слышал во Франции иАнглии, что всегда будут пьяницы, воры и лентяи?

     — Они правы, поскольку речь идет об общественном строе этих стран; ноэто неверно по отношению к строю Икарии.     Продолжительность  рабочего дня, которая сначала составляла от десятидо  восемнадцати часов, постепенно сокращалась и теперь установлена в семьчасов  летом  и  шесть  часов  зимой, от шести или семи часов утра до часапополудни.  Ее  будут  сокращать  и  дальше постольку, поскольку это будетвозможно,  если  новые  машины заменят рабочих или сокращение производства(например,  построек)  сделает  ненужным  труд  большого числа рабочих. Нопродолжительность  труда,  вероятно,  теперь достигла минимума, потому чтоесли  некоторые  отрасли  производства  сократятся,  то  вместо  них будутвозникать  новые  отрасли,  тем более, что мы будем постоянно работать надтем, чтобы расширять наши потребности. Так, например, в прошлом году новаямебель была прибавлена к старой, и так как понадобилось сто тысяч рабочих,чтобы  доставить  эту  мебель  всем  семьям, то эти сто тысяч рабочих былизавербованы   из  рядов  трудящегося  народа,  и  общая  продолжительностьрабочего времени была увеличена на пять минут.     В каждой семье женщины и девушки выполняют вместе все домашние работыот  пяти  или шести часов утра до восьми с половиной, а от девяти часов дочаса пополудни они работают по своей профессии в мастерских.

     — Конечно, все беременные или кормящие женщины освобождены от работы?

     — Именно так, и даже женщины, находящиеся во главе семьи, освобожденыот  работы  в  мастерских,  потому  что  забота  о  семье и доме есть тожеполезное занятие для республики.

     Все  рабочие  каждой  профессии  работают  вместе  в  огромных  общихмастерских,  где  во  всем  своем блеске обнаруживаются проницательность иразум нашего правительства и народа.     — Я посетил несколько мастерских, вызвавших мое глубокое удивление.     — Не  правда  ли,  это  великолепно? В особенности следует посмотретьженские мастерские. Видели ли вы их?

     — Нет.

     — Так вот, я попрошу разрешения, и мы пойдем осмотреть ту мастерскую,где работает моя младшая сестра Целиния, или ту, где работает Корилла.

     И  вас  не  удивит совершенство наших мастерских, когда вы вспомните,что  план  каждой  из них был установлен после конкурса, после совещания срабочими данной профессии, учеными и всем народом.

     Передвижные   и   портативные  мастерские  для  всех  работ,  которыевыполняются на открытом воздухе, представляют равным образом все возможныеудобства, как вы увидите сами, потому что мы приближаемся к мастерской дляобработки камня, которую я хотел вам показать.

     Это  была  целая  улица  в  процессе  постройки: пятьсот или шестьсотрабочих  разного  рода  работали там. Сбоку находился обширный передвижнойамбар,   покрытый  непромокаемым  полотном  и  содержавший  раздевальню  истоловую, как в больших обыкновенных мастерских.

     Все помосты, на которых работали каменщики, были также покрыты, чтобыукрывать  работающих  от  солнца  и дождя. Все материалы, камни и кирпичи,дерево  и  железо,  цемент  и  даже  известковый  раствор  доставлялись  вобработанном виде и были вполне готовы к употреблению.

     — Камни,  —  сказал мне Динар, — обрабатываются в огромных мастерскихоколо  каменоломни  при  помощи  машин, которые их распиливают или начернообрабатывают.     Кирпичи всех размеров также заготовляются при помощи машин в огромныхмастерских,  воздвигнутых  на  участке, глина которого используется для ихизготовления.

     Цемент   и   известковый   раствор  тоже  приготовляются  в  массовомколичестве  в  других  мастерских, а иногда на месте, но всегда при помощимашин.

     Все  эти  материалы,  доставляемые  по  каналам  в большие складочныепомещения,  перевозятся  затем  на всякого рода возах и фурах к строящимсязданиям.

     Посмотрите,  как  все  эти транспортные средства хорошо приспособленыдля  погрузки  и  разгрузки,  чтобы  ничего  не  испортить или не уронить.Посмотрите  на  транспортные  приспособления,  по  которым  самые  большиетяжести легко двигаются или скользят, и эти бесчисленные машины, большие ималые,  которые  переносят  все  вверх,  вниз, во все стороны! Так, в этойтолпе  работающих  вы  не  заметите  ни одного с тяжестью на голове или наплечах:  они  не  имеют  иной задачи, кроме управления машинами или подачиматериалов.

     Посмотрите,  какие  предосторожности  приняты,  чтобы избежать пыли игрязи! Посмотрите также, как все эти рабочие платья сохраняют чистый вид!

     Сегодня  утром  все  эти  рабочие, т. е. все граждане, пришли в шестьчасов,  причем почти все прибыли на общественных омнибусах. Они сняли своегражданское  платье,  чтобы  надеть  рабочее,  которое было приготовлено враздевальне, и в назначенное время, когда они прекратят свой дневной труд,все  они  переоденутся  в  свои  гражданские платья и уедут в общественныхомнибусах, и если вы их встретите, то вы, знающие только каменщиков другихстран,  никогда  не  примете  их  за  каменщиков,  возвращающихся со своейработы.

     — Я  понимаю,  —  сказал  я  ему, — почему здесь профессию каменщиковизбирают так же охотно, как и всякую другую профессию.

     — И все рабочие, которые работают вне мастерских, пользуются таким жевниманием республики; все в равной мере находят в своих мастерских орудия,рабочее платье и все, что им необходимо. Даже возчик, как вы видите, имеетвсегда место на своем возу.     Замечаете  ли  вы  также,  какой  порядок  господствует  среди  этоговсеобщего  движения?  Здесь,  как и во всех наших мастерских, каждый имеетсвое место, свое занятие и, так сказать, свой чин. Одни руководят другими,те   доставляют   материалы,  и  все  выполняют  свою  работу  точно  и  судовольствием.  Можно сказать, что весь этот ансамбль образует ТОЛЬКО однуобширную машину, каждое колесо которой выполняет регулярно свою функцию.

     — Да, эта дисциплина кажется мне изумительной.

     — Почему   изумительной?  Во  всякой  мастерской  правила  распорядкаобсуждаются  и должностные лица избираются самими рабочими, в то время какобщие законы для всех мастерских вырабатываются выборными всего народа, т.е.  выборными рабочих всех мастерских. Гражданин должен всегда подчинятьсяправилам  или  законам,  в  составлении которых он сам принимал участие, апотому он подчиняется им всегда без колебания и без отвращения.

     — Но  каким  образом,  —  сказал  я  ему, возвращаясь вместе с ним, —распределяются  профессии?  Каждый волен выбрать ту, которая ему нравится,или вынужден принять ту, которую ему навязывают? Распределение профессий     — Чтобы  ответить  на  ваш  вопрос, нужно сперва изложить вам системунашего промышленного или профессионального воспитания.

     Вы  помните,  что  до  восемнадцати  лет  дети  получают элементарныесведения  в области всех наук и все учатся рисованию и математике. Мы даемим общее представление о всех искусствах и ремеслах, о сырье (минеральном,растительном и животном), об орудиях и машинах.

     И  мы  не ограничиваемся теоретическим объяснением, а совмещаем его спрактикой,  приучая  детей  в  особых  мастерских  обращаться  с рубанком,клещами,  пилой,  напильником и основными инструментами, и это упражнение,которое  делает  молодого  человека  умелым  и подготовляет его к освоениювсяких  профессий, является для него настоящим развлечением и вместе с темпервым трудом, полезным для общности.

     Молодой  человек,  таким  образом,  способен  выбрать себе профессию,когда  ему  исполнится  восемнадцать  лет.  Вот  как он делает свой выбор.Ежегодно  в  течение  десяти  дней,  которые  предшествуют годовщине нашейреволюции,  республика,  которая  на основании статистических данных знаетчисло  рабочих,  необходимых  в  каждой профессии, публикует их список длякаждой  коммуны  и  приглашает молодых людей восемнадцати лет сделать свойвыбор.

     В  случае  конкуренции  профессии  распределяются  по  конкурсу послеэкзаменов  и  согласно  приговору  самих конкурентов, образующих жюри. Всемолодые  люди  восемнадцати  лет,  находящиеся  на  территории республики,распределяются  таким  образом в один день, ежегодно, по всем профессиям ипо  всем  местностям;  это — день рождения рабочего, один из наших большихдней, один из самых главных праздников.

     Но  это  не  все! Можно сказать, что до этого времени молодой человекполучал  в школе индустриальное образование, элементарное и общее. Теперь,в  восемнадцать  лет,  когда он выбрал свою профессию, для него начинаетсяспециальное, или профессиональное, обучение.

     Это  обучение  длится  довольно  долго,  потому что требует более илименее  обширных  специальных  занятий  для научных профессий. Оно являетсятеоретическим  и  дается  на курсах, где преподают теорию и историю всякойпрофессии.

     Оно  является практическим и дается в мастерской, где ученик проходитчерез  все  ступени ученичества и начинает более полно уплачивать общностисвой долг труда и пользы.

     Точно  так  же  поступают  и  с  молодыми девушками, чтобы обучить ихдомашним  работам  или  дать  им  общие  понятия,  общие навыки в отрасляхпромышленности,  свойственных  женщинам,  или  дать им возможность выбратьпрофессию в семнадцать лет, или дополнить их профессиональное образование. Судите  сами, каковы рабочие и каковы работницы, получившие элементарное испециальное образование!

     Видите   ли   вы   теперь   все   следствия  нашей  системы  труда  ипромышленности?

     — Мне думается, что я вижу некоторые из них: все мужчины должны уметьиспользовать   свои  способности,  чтобы  расширить  границы  человеческойизобретательности;  все  женщины  должны  знать  в  совершенстве  домашниеработы;  в домах не должно быть магазинов, все дома предназначаются толькодля семейных квартир; все мастерские должны быть распределены по различнымкварталам  и  снаружи  декорированы,  чтобы  таким  образом способствоватьукрашению  всего  города;  ни  у  кого  нет  интереса  скрывать или крастьполезное  изобретение;  никто не знает, что такое уплата по векселям и чтотакое банкротство!

     — Наша  система  имеет  еще  и  другие полезные последствия. В староевремя  наши  рабочие,  вынужденные  думать  только  о  денежном заработке, работали  скоро  и  плохо;  часто  они  даже сговаривались портить взаимноработу,  чтобы  обеспечить друг другу дополнительный заработок. Так, когдаслесари, или столяры, или маляры работали в каком-нибудь доме, то слесарь,например,  портил  нарочно  дверь или окраску, чтобы сделать таким образомнеобходимой  новую работу столяра или маляра. Теперь, напротив, рабочий неимеет  никакого  другого  интереса, как только сделать возможно лучше своюработу;  все  его движения отмечены предусмотрительностью и разумом, и всеработы почти совершенно безупречны.

     Вы  можете  поэтому легко заметить чувство достоинства, которым дышатлица наших рабочих или, вернее, наших граждан!

     Каждый  рассматривает свой труд как общественную службу, точно так жекак каждое должностное лицо рассматривает свою службу как труд.     Заметили  ли  вы  также, как регулярен распорядок для движения нашегонаселения  по  улицам  города.  В пять часов все встают; к шести часам всенаши общественные средства передвижения и все улицы переполнены мужчинами,которые  направляются в свои мастерские. В девять часов вы видите женщин идетей.  От  девяти  до часа пополудни все население находится в мастерскихили  школах.  В  половине второго вся масса рабочих оставляет мастерские исоединяется со своими семьями и соседями в народных ресторанах. От двух дотрех все обедают. От трех до девяти все население наполняет сады, террасы,улицы,  места  для  гуляния, народные собрания, курсы, театры и все другиеобщественные места. В десять часов все ложатся спать, и в течение ночи, отдесяти до пяти, улицы совершенно пустынны.

     — У вас, стало быть, также есть закон о тушении огней, закон, которыйказался таким тираническим?

     — Предписанный    тираном,    он    действительно   был   невыносимымпритеснением,  но  принятый  всем  народом,  в  интересах  его  здоровья ихорошего  порядка  в  работе, — это наиболее разумный, наиболее полезный инаиболее тщательно исполняемый закон.

     — Да,  я понимаю это, и понимаю также, как должны быть счастливы ваширабочие.

     — Они  настолько  счастливы,  что  потомки  нашего старого дворянствагордятся  званием  слесарей,  печатников  и т. д., которое заменяет титулыгерцогов или маркизов.

     Все  эти  детали,  сообщенные мне с любезностью, которая удваивала ихцену,  меня  бесконечно интересовали, хотя и не уменьшали моего нетерпенияподвергнуть Кориллу допросу, необходимому для моего спокойствия.

     Представьте  мою  досаду,  когда, найдя в ее семье госпожу Динаме, еедочь  и  сына,  которые  зашли  к  ним, чтобы вместе отправиться гулять, яуслышал, как Корилла сказала:     — Мне  нужно  взять  урок  истории у профессора, и я пойду с ним: вы,мсье  Вильям, дайте руку Динаизе! Вальмор предложил руку госпоже Динаме. Япочти  хотел  бы  найти  предлог,  чтобы уйти, но это было невозможно, и япредложил  свою руку как только мог непринужденно. Я бы охотно избил себя,до   такой   степени   я   чувствовал   себя  смущенным  рядом  с  молодойочаровательной  девушкой, которую считал еще более любезной, чем красивой,и которую я так горячо желал видеть, когда я впервые услышал ее голос.

     Она казалась так же мало довольной, как и я, и ее смущение еще большеувеличивало  мое.  Пройдя некоторое время, не говоря ни слова или говоря охорошей  погоде  и прекрасных деревьях, я думал доставить ей удовольствие,заговорив  о Вальморе и расхваливая его со всем пылом, который мне внушилаживейшая  и  искренняя  дружба,  тем  более,  что  мне казалось, будто онаслушала меня с волнением и некоторым удовольствием.

     В  свою  очередь, она мне говорила о своей подруге Корилле, восхваляяее ум и веселость, выражая к ней самую нежную привязанность и уверенность,что  никто  не  заслуживал  больше, чем она, быть любимой и счастливой. Носудите  о  моем  удивлении, когда она прибавила, что Корилла с нетерпениеможидала  приезда  друга ее брата, которого она любила и за которого должнабыла выйти замуж.

     — Мадемуазель Корилла выходит замуж! — воскликнул я.

     — Я думала, что вы это знали, — заметила она в крайнем смущении.     Я  таким  образом узнал случайно тайну, которую желал знать, и все жене знаю (настолько человеческое сердце неисповедимо), доставило ли мне этооткрытие  огорчение  или  удовольствие.  Но  оно  погрузило меня в мечты инеопределенное смущение, в которых я не мог отдать себе отчета.     Я  проводил  назад  мадемуазель  Динаизу, нежный голос которой не могвосстановить  спокойствие  в  моей душе. Я испытывал такое сильное желаниеостаться  наедине  с  самим  собой,  что  ускользнул,  как  только получилвозможность сделать это.

или

Предыдущая глава Следущая глава